Дожить до рассвета

Глава 12

Свеча горела на столе, свеча горела. Медовые отблески огня стекли по спутанным волосам, капнули на плечи и впитались в темную ткань. Ветер остудил фитиль. Один из огарков потух. Азар поставил минорное трезвучие. Подумал. Прокатил его арпеджато. Дважды повторил. Зажал квартсекстаккорд в большой октаве. Пролетел указательным пальцем по всей клавиатуре и захлопнул крышку. Ноты повалились с пюпитра. От Рафаэля не было известий уже второй день. Забытый телефон остался лежать на подоконнике.

Азар успел сменить струны всем инструментам и в целом старался изображать спокойствие. Но у того, кто восьмой раз за ночь исполняет "Полет шмеля" в ускоренном режиме вряд ли все в порядке с нервами. Конечно, он и в обычное время радовал слух длительными концертами. Обилие музыки омрачала только жалость к соседям, но ни меня, ни тем более Рафаэля это никогда не раздражало. Играл-то хорошо. Что называется, вкладывая душу. Возможно, чужую, но сам факт. В конце концов, каждый имеет право раскачивать психику в удобной для себя манере. Только когда к утру он зациклился на "Лестнице" Лигети, я решилась поставить на рояль ненавязчивую чашку чая с ромашкой.

Несколько раз его тошнило, ещё пару - безудержно рвало, о чем мы без слов договорились забыть.

Другие отвлекающие маневры тоже сработали неплохо. Лучше всех оказался вариант с учебником истории. Азар заметно оживился, ругая авторов, погружаясь в воспоминания и размышляя на тему того, насколько возможно и необходимо достоверно передавать все узлы временной ленты. Решили всё-таки, что абсолютная истина не поддается ни перу, ни человеческому восприятию. Под конец он даже смог пошутить. Но, когда я вернулась из Братства, рояль опять оскалился жалобной чёрно-белой улыбкой.

Не обращая внимания на сборники, Азар вернулся за инструмент, поднял крышку и уставился на клавиши. Не могу сказать, чего именно он от них ожидал и сколько бы это продлилось, если бы у окна не послышался стук. Мы синхронно вскочили с мест. На подоконнике, отряхиваясь от каких-то серых хлопьев сидел Рафаэль.

Вид у него был довольно потрёпанный, взгляд задумчивый и очень усталый. Кое-как избавившись от неизвестной грязи, он, словно видение, невесомой дымкой приблизился к роялю, опустился рядом с Азаром, положил голову ему на плечо и закрыл глаза. Тот замер и затаил дыхание.

- Сыграй что-нибудь, пожалуйста, - прошептал Рафаэль.

Левая кисть медленно опустилась на клавиатуру. Осторожно, чтобы ни в коем случае не дрогнули плечи. Секунда раздумий, и по комнате разлилась простая, чувственная мелодия, явно собственного сочинения. Она то взмывала ввысь, то слетала в малую октаву, кружилась на форшлагах, вилась вокруг знакомых аккордов. Ветер подхватывал ее и уносил сквозь открытое окно в небесную даль, где ей вторил шелест листвы.

Пальцы остановились на тонической терции. Азар покосился на пепельные локоны, взял за руку с той бережностью, с которой опытный археолог извлекает из земли хрупкий артефакт, и тихо спросил:

- Рафи, свет мой, все в порядке?

Рафаэль не ответил. По крайней мере вслух. Я почувствовала знакомую вибрацию у затылка и встряхнула головой. Они общались по-своему. То ли так было морально проще, то ли не хотелось вмешивать меня в разговор, то ли по каким-то ещё непостижимым причинам, но слова сейчас совершенно не подходили. Я сосредоточилась на домашнем задании.

Вибрации прекратились. Некоторое время старшие молчали. Я теребила исписанную тетрадь, поглядывая то на них, то в открытое окно. Тишина мне нравилась только как глоток свежего воздуха. Но когда она пожирает тебя изнутри и давит на уши, отнимая последние капли самообладания, пора включать патефон. Я провела пальцем по странице и как бы между прочим пробормотала:

- Какие же звёзды сегодня красивые. Жаль дома много не увидишь.

- А пойдем на крышу? - предложил Рафаэль.

- Прыгать будешь? - спросил Азар.

- А есть повод? - попыталась допытаться я.

Рафаэль задумчиво рассматривал небо за окном, поводя пальцами по воздуху, как если бы пощипывал арфу, а потом медленно промолвил:

- Коллеги, солнце, все вьются вокруг да около вопроса, который может неприятно отразится на тех, кто того не хочет. А уровень моего терпения уже пробил Землю с Южного полюса и падает в вакууме, продавливая чёрную дыру, и если она однажды разорвёт вселенную, помни, Ази, что квартиру я переписал на тебя, - он чуть повернул голову, коснувшись носом острой линии его подбородка. - Если боишься за асфальт - держи меня ближе к сердцу. Пойдёмте, пожалуйста. Воздуха тут мало.

"То-то ты любитель окна везде открыть, чтобы Котика сквозняком унесло", - подумалось мне.

Мы вышли в подъезд и поднялись к лестничной клетке. Что дверь, что люк поддались без ключей. Дрожащая стремянка вывела на свежий воздух. Прохладный шершавый бетон показался поверхностью другой планеты. Небо черным куполом повисло над макушкой. Я задрала голову, пытаясь различить созвездия. Смешная эта ваша тройка. Вроде и объем есть, а все равно похоже на рисунок в атласе. Кривая линия антенны впилась в яркую точку на изгибе тела Персея. Месяц вышел из тумана, вынул ножик из кармана и запутался в проводах. Пегас обскакал их всех и улегся у коленей Андромеды. А может это не колени, кто знает где там греки чего нафантазировали.

Старших пучки газа не интересовали. Они смотрели вдаль, на каменные джунгли города, где давно погасили фонари, и только в отдельных одиноких окнах теплилась жизнь, решались чьи-то судьбы. Где каждая лампочка надеялась, что она самая важная.