Дожить до рассвета

«Алло? Жалуйтесь» или «Как атаковать панику» с козинаками

Слух - штука полезная. Здорово в свободное время послушать космос, выжидая, когда прилетят ножницы. Но иногда можно услышать совсем не то, что хочется, и тогда бороться с желанием схватить-таки эти самые ножницы и оставаться глухим следующие сто миллионов лет, пока не появится другой орган. Случается услышать только то, что как раз очень хотелось, ну да вы уже и не следите за моими рассуждениями. Умные больно. Сами все знаете. А знаете ли вы, что в Прави примерно в момент, который точно был, где-то в зале, который, наверное, есть, покуривала очередную сигарету княгиня Вельзевул? Вам все равно? Ничего. Ей тоже на вас все равно. У неё были другие заботы.

- Я размышляла над нашим планом, говорила она, расправляя шаль на плечах. - Как считаешь, девушке он сильно навредит?

- С каких пор ты размышляешь? – изобразил интерес Гавриил.

- С тех самых, что даже тебя вышибли из психической комы. Системе свойственны ошибки, вопрос в том, как на них реагировать. Итак, какова твоя реакция?

Реакций у Гавриила в запасе никогда не было достаточно для нормального разговора, но ответ был всегда. Даже если ответом становилось молчание.

Он действительно помолчал. Но потом изволил сплюнуть остатки эмоций с последней заваренной сознанием каши и прокомментировал:

- Вредить я никому не хочу.

- А придётся?

Под взмах руки в тумане огромного зеркала, заменившего здесь витраж окна, появилась женская фигура, точно соломенная кукла, сотканная тонкими струнами, опутанная нитями уз. Часть уже оторвалась, но часть держалась крепко. Фигура эта шла, уходила куда-то вглубь отражения, не двигаясь при этом с места. Шла неуверенно, как и ходила бы кукла, если бы куклам было положено куда-либо ходить. И все же она шла. Спотыкаясь, покачиваясь или твердо топнув, чтобы вздрогнуть опять, точно пританцовывая слышимой лишь ей мелодии.

- На сборку камертона мы возлагаем неоправданное количество надежд и стараний. Разумеется, остановка данного процесса планами на данный момент не предусмотрена. Однако, стоит работать с тем, что имеется в доступном арсенале. Когда ранаре приблизиться к выходу, мы, будем вынуждены забрать Бледного. Если не хотим смерти Рыжего, а я подобного не хочу. Однако не предполагаю, что уход опекуна негативно скажется на девушке. Бледный не слишком старается укреплять узы, попыток налаживания не замечал. Следственно, ощущать его адаптационные страдания через узы она не будет.

- Насчёт Белого ты уверен?

Гавриил уверен не был, чего, правда, показывать не собирался. В общем-то, даже на то, чтобы подумать об подобном сборы не начинались. Все эти тысячелетия волнений и шторма Рафаэль плыл по течению безмятежным парусником и никогда не тревожил слух треском крушения или хотя бы мелкого ремонта. А потому лишний раз сверять его курс казалось делом даже вредным.

- Белый умеет брать себя в руки, - в который раз убедил он внутреннее я. - В моем представлении, ситуация с графом обстояла сложнее.

В ответ на это Вельзевул только в очередной раз изобразила на лице все свою лесть относительно упомянутого персонажа и сцокнула с языка пару капель яда.

- Этот дикарь никогда не даст такой девушке столько тепла, сколько ей нужно. Вообще не понимаю на кой он ей дался. Такая прелестная леди при должном воспитании могла бы стать княгиней или занять достойную должность, да хоть бы в Прави.

- И она займёт, - на этот раз непоколебимо уверенно сказал Гавриил. - Пусть и не совсем она, как только отвяжутся все узы, я позову её. Болевых ощущений ее мозг зафиксировать не успеет, откроет глаза она уже абсолютно иной. И все наладится.

Уточнять детали дальше Вельзевул не стала. Зла для Лили та не желала, но и защищать ту пока не собиралась. Не удержалась только от возражения-поправки:

- Все изменится.

- К лучшему.

Звон, не звонок, стекла, не телефона, стал колкой точкой его фразы. Прилетел он из маленькой башни зала Рагуил, что дежурные легко определили и, не сговариваясь, не переглядываясь, ушли.

Ушли, так и не узнав, что все это время за углом стоял и слушал их разговор скрытый собственным желанием Рафаэль.

Тот правда оказался здесь не нарочно. Просто шел с задания, где попал под раздачу щедрой на замечания бабушки, которую настолько поразили его не слишком спартанская прическа и вполне себе греческий стиль одежды, что опрокинуть на них целую кадильницу показалось делом более чем праведным. Встряхнув волосами для возможной тут рекламы, отшутившись про пепел на голове и улыбнувшись на прощание, он подчеркнул в уме пару сообщений на будущее и вернулся в Правь. Не желая тревожить таким видом всяк входящего и проходящего, решил срезать путь мимо тихих обычно залов особо наблюдаемых душ и очутился здесь.

Когда же вернулся домой, в городе была ночь. Одной мыслью попросил Азара остаться на месте, сам сел рядом и только тогда дал себе вздохнуть.

Услышанное его не испугало, не разозлило, не расстроило. Он будто бы и ожидал подобного с самого момента сотворения, но все эти годы не понимал деталей. Будто бы знал, все, что должно произойти, но старательно прятал в глубинных льдах подсознания, чтобы не сойти с ума. А теперь, когда лёд проступил на поверхность, его точно охватил шок обморожения. Обхватил за горло, не давая двинутся и сказать что-либо даже в мыслях, даже самому близкому существу, что у него было. Но все же вздохнуть он себе позволил - если покатятся слезы, есть тот, кто удержит их до падения.

Только Лили держаться было не за что. Пока она умела только цепляться, а потому потянулась за тем, что зацепило внимание.

Старшие побежали за ней, дождались пока приедет Хальпарен, что тот сделал спустя несколько минут после звонка, хоть и не спешил показываться детям на глаза, но сразу пошёл следом в дом.

Они стояли снаружи и наблюдали как в здании ползали тени, а затем вспыхивали кометы рун. Ровно так же, как вспыхивали фейерверки на каждый праздник и «Безвкусица. Мне тоже не нравится». Как вспыхивали города и «Ты знаешь, а красиво горит». Как вспыхивали звезды в первые дни творения и «Смотри - мы». Как впервые блеснули поблизости два родных теперь изумруда и «Прости, я заслушался». Такие глубокие глаза и «…αστέρι μου[1], видишь ли, только не пугайся, прошу тебя, все в порядке, это мое решение, и я нисколько о нем не жалею ни в коем случае, просто Хаед наконец убедил меня, что тебе стоит знать, и я подумал, что так будет правильно, ведь я не могу держать от тебя секретов, только не переживай, καρδούλα μου[2], я правда все обдумал, но, дело в том, что, понимаешь ли, Метатрон, только не тревожься, все правда хорошо, но, так вышло, что она была не единственной, кто».