Дожить до рассвета

Глава 13

Котик с грязным "брямц" свалилась на клавиши. Скатилась на стул, подобрала под себя лапы и снова уснула. Это было самое впечатляющее событие всего утра. Настроение скорее подходило для водки и Достоевского. Но первой дома не нашлось, а идиоты с топорами стояли на самых верхних полках.

Все были заняты очень важными делами. Я вырезала из старых упаковок одежду для жабы. Рафаэль сидел на диване, оперев подошвы о края кофейного столика, и украшал нотную тетрадь рисунками оливковых веток. Азар измывался над гитарой, в который раз за утро исполняя Omnia sol temperat[1]. К счастью, играл на свой манер, как следует ускорив. Петь не пел, лишь иногда шептал слова, искоса поглядывая на Рафаэля. В конце концов не выдержал, прислонился щекой к грифу, заискивающе подмигнул и одними губами выговорил:

- Споешь?

Тот откинул со лба невесомые пряди и слегка поморщился:

- Коллеги не любят.

- Я люблю, - возразил Азар, но гитару отложил. – Давно не слышал уже.

- Без бокала нет вокала, - ответил Рафаэль, чуть усмехнувшись. Улыбка нарочно осталась на лице.

Страницу он не переворачивал уже полчаса. Только время от времени в попытках зацепиться за уголок сжимал пальцы и снова замирал.

Азар одарил его долгим задумчивым взглядом. Затем подхватил под ребрами и притянул к себе, зарывшись носом в серебристые волны.

- Ази, - засмеялся Рафаэль. - Я из-за тебя страницу потерял.

- А я из-за тебя потерял голову. Причем уже слишком давно, чтобы пытаться найти, - он поправил его воротник. - Ну чего ты тревожишься? Никто нас не тронет. Неприкосновенность, помнишь? Про меня, да это могут быть простые сплетни. Учитывая, что мы так или иначе приложили руку к порче камертона, будет просто глупо допускать нас еще и к кристаллу. И Хаед, видел его как раз недавно, выглядит не ахти, далеко от артефактов не отойдет по своей воле. К тому же, ни слова Вали, ни намеки твоих, не имеют веса перед волей Начальства. Чуть что – вновь обратимся напрямую. Тебя это точно не коснется, гарантирую.

Я надела Котику готовую картонную корону и подсела ближе. Что-то необъяснимо приятное было в таких моментах. Мне нравилось молчать под их беседы. Внимать неторопливому журчанию ручейка долгих размышлений о том, чего не понимала, но так хотела запомнить. Закрыв глаза, слушал и Рафаэль. Иногда он едва заметно кивал. И лишь когда служба психологической поддержки истощила баланс всего, что возможно сказать вслух, тихо промолвил: «У тебя так красиво бьется сердце. Словно бы мелодично».

Котик вдруг моргнула левым глазом и вперевалочку зашагала к дверям кухни, уронив по пути мой самодельный подарок. Послышался стук каблука, а затем звон цветочных горшков, которые мы еще вечером оставили на полу, так и не пересадив несчастный плющ.

Не глядя на старших, я побежала на шум, поздоровалась с Вельзевул и, подобрав вещи в охапку, предложила чаю. Та цокнула языком, поправляя перчатку:

- Придется отказаться, - соизволила ответить незваная гостья. – Чтоб вас, Азар, вечно путаюсь в этой квартире.

- То ли дело замки, - согласился Рафаэль, прислонившись плечом к дверному косяку, - всего десяток опочивален.

- И столько же пыточных, - то ли парировала, то ли поддержала Вельзевул и кивнула на Азара: - Одолжишь на энное время? У нас что-то вроде дежурного совещания.

- Кто сказал, что я одолжусь? – фыркнул Азар, подойдя следом.

- Начальство, - ответила она, уже отвлекшись на телефон. Посмотрела на экран, цокнула языком и спросила: - Мелочь, который час сейчас в Москве?

Опекуны ответили вместо меня. Вельзевул поджала губы, отправила сообщение, а затем с раздражением махнула рукой.

- Все, Азар, б-з-з отсюда! Не выбешивай лишний раз. Мобильник, - обратилась она к Рафаэлю, - не выключай. Наберу скоро – дело будет.

В прихожей зазвонил домофон. Я побежала встречать друзей. Встретиться мы договорились еще вчера. Пете нужно было доделать какое-то задание из теории, которое он уже месяц откладывал по принципу: «не практическое – значит необязательное». Роме надоело сидеть дома на больничном после шрама. Тот почти зажил. Когда компания разместилась в гостиной, старшие уже разбрелись кто-куда.

Я все-таки заварила чай и теперь гоняла заварку по дну кружки, начитывая Мабиноги. Петя, скорчившись над тетрадкой судорожно марал листы под диктовку. Рома шуршал картами Таро, которые, как он с удовольствием похвастался, стащил в Мольвактене перед отъездом.

- Да нечего там смотреть, - я лизнула кончик пальца и зацепила уголок страницы. – Леший знает… Да куда! Леший сам не знает, что в его рогатой голове творится.

- Что он думает о тебе, - кивнул Рома и, изящно вывернув кисть, выудил картинку солнца с растянутой между румяными щеками улыбкой. - Во! Нормально он думает. А может на тебя просто смотреть невозможно и надо за километры обходить. Ай! - воскликнул он, увернувшись от летящего карандаша. Изогнулся назад, поднял его и с сожалением оглядел. - Вот так всегда. Предсказываешь людям судьбу, открываешь тайны, а тебя графитовыми кольями р-раз.

- Ромыч, завались на секунду, лан? - попросил Петя, не поднимая головы. - Как ещё раз эту телку звать?

- Рианнон, - повторила я, забирая карандаш. Мабиногион съехал с коленей на пол. - И она не телка, а богиня, между прочим. Рафаэль, ты в Москву надолго?