Дожить до рассвета

Оплата у психолога не прошла

В подвале какого-то наверняка очень большого и красивого здания, возможно, даже видевшего лично дедушку Сталина, было совершенно скучно и обычно для глаз простого человека. Но вот для тех, кому не посчастливилось стать героями этой истории, открывалась иная картина.

Здесь, на листе, располагался полукруглый зал. За темноту, пустоватость и жуткие в определенные моменты вещи его прозвали пещерой Полифема. Посередине стоял стол, во главе которого, сложив руки в замок, сидела кареглазая девушка - глава русского отдела Славянского Братства. Звали ее Елена, но даже такое красивое имя не стало для Елисея поводом смягчить предрассудки. Тот ждал рядом и с таким неудовольствием читал газету, будто каждое слово в ней написала женщина. Наверняка, еще и молодая.

Стол этот стоял в притык к противоположной от двери выгнутой полукругом стене, что проели три дыры в пустоту. Две из них были огромными арками, выраставшими из пола, но все-таки не достающими до потолка. Потому лишь, что над ними сияло чернотой круглое окно – эдакий глаз великана, сейчас слепой.

В арках же полагалось появиться дежурным. Один уже сидел на своей стороне, держа в руках круглое, но мутноватое зеркальце. Начать сеанс спиритизма он не мог - все ждали вторую.

Та, оставив на своем посту недовольного и не спрошенного Азара, в связи с предвиденными обстоятельствами, которые прекрасно могла контролировать, решила прийти, когда нужно, то есть позже остальных.

- Дела идут? – поинтересовалась она, усаживаясь на свое место.

- Ждали Вас, - отозвалась Елена и кивнула Гавриилу. Тот потянулся к столу, уложил зеркало, уперся в рамку кончиками пальцев и четким движением крутанул его.

Муть пошла спиралью, заворачиваясь точно смерч куда-то вглубь отражения. Тут же из этой самой глубины тонкой нитью потянулся серебристый свет. Он становился все ярче, заполняя собой всю поверхность, и наконец показал новую картинку.

- Какие новости, Михаил?

- Второй свежести, - ответили из зеркала. - Проблема у нас под носом. Если коротко – в Братстве самозванка с бракованными струнами. Девочка, местная из монархов, вроде наследницы престола, устроила тут некоторые беспорядки и сбежала через одноразовый портал прошлой весной. Инородный объект раздражает листы и бла-бла-бла. С деталями пока разбираюсь. Родителей звать?

- Я свяжусь с тобой по мере надобности, - ответил Гавриил, вдруг смахивая отражение.

Все в недоумении поглядели на него. Вельзевул цокнула языком и потянулась к мундштуку. Елена развела руками.

- Почему?

- Сперва дождемся общего вердикта, - выкрутился тот.

- Итак, значит, нам нужно исключить ее из Братства и отнять право посвящения, - взялась за дело Вельзевул. Сигарета все никак не поджигалась и это жуть как раздражало. - Сколько времени это займет?

Елена протянула ей свой портсигар и задумалась. Во главе Братства она была не слишком долго, а позориться перед Елисеем не хотелось.

- Нуж-но вызвать ее. И мастера, - она достала телефон, открывая заметки. - А также лорда.

- Из Англии-то? – скривился Елисей.

- Насколько мне известно, у старших есть пустота, если будут любезны, - заметила она, незаметно листая вниз. - С камертоном было проще, но, насколько мне известно, его нам не видать.

- По поводу камертона, к слову, имеется предложение, - встрял Гавриил. – В данный момент необходимо занять делом одного из наших. А след камертона продолжает излучать световые волны на территории Нави. Полагаю, смысл попытаться вновь присутствует.

- Да, так и поступим, - благосклонно согласилась Вельзевул. Портсигар вернулся хозяйке, а над столом змейкой пополз сладковатый дым. -Подмастерью обязательно присутствовать рядом с мастером?

- Если вы все же решили пользоваться камертоном, то нет. Лорду же, насколько мне известно, нужно видеть обоих.

- Чудесно. В таком случае, Хаед пока займется нашей девочкой и подведет ее к кристаллу под предлогом провести к Бледному.

- Кажется, ты заговариваешься, воды? – внезапно заботливо поинтересовался Гавриил. – Ты сказала это вслух.

Та цокнула языком и закусила мундштук до боли. От деления разум иногда шалил и выдавал совсем не то, что следовало сказать. Впрочем, случалось такое очень редко, а Вельзевул была не из тех, кому знакомо чувство неловкости. Елена же была четко уверена, что ей ничего не показалось.

- Бледный теперь у кристалла? Прошу прощения, могу уточнить? Насколько мне известно, кристалл находится на листе Прави. Елисей Всеславович, не там ли Вы чинили?

- Так, на границе миров, - подтвердил он так устало, будто бы его уже часа три допрашивали, не плоская ли Земля. – Где ж еще, дочка? Ты на такие вопросы время не трать - кончится.

- Но, насколько мне известно, - с нажимом продолжила Елена, - нахождение на листах для вас, мг-м, несколько неприятно.

- Потерпит и привыкнет, - пожала плечами Вельзевул и поправила на них ускользающую шаль. - Струны растяжимы. Рыжий в свое время привык, и тысячи звёзд не зажглось. Пройдёт время - сменим снова.

- Разве ему не предназначена иная роль по плану?

- Нам всем своя роль предназначена. Однако же его стреляет в конце времен, до которых нам, надеюсь, ещё страдать и страдать. А сейчас его навыки очищения огнём идеально подойдут для восстановления и поддержки энергии кристалла. Ещё вопросы?

- Сейчас позовем остальных и перепишем документы, - коротко пообещала та, поднимаясь. Елисей же поднял свою газету и уткнулся в нее, ворча под нос что-то про поколение лишних бумажек.

Когда оба скрылись за дымкой, Вельзевул требовательно покосилась на Гавриила. Тот, на удивление, с разговором не замедлил.

- Ты думаешь, это правильно?

- Разумеется. Я уже говорила, этой девочке на роду написано править. А не гнить здесь, на болотах, да еще под присмотром всякой скотины.

- Она ведь не просто так оттуда бежала.

Зрительный контакт дважды прервали уплывающие облака дыма. Во взгляде черных глаз сменялись раздражение и жалость.