Дожить до рассвета

Пролог

***

Что может быть отвратительнее сентября, предвещающего год мучений? Только этот адский будильник, надрывающийся уже в пятый раз! Сегодня я поклялась саботировать эту чёртову линейку, где снова будут завывать первоклашки, декламируя бессмысленные стишки, а директор с завучем — изливать фальшивый елей поздравлений. Для них это — праздник? Для меня — ад, облечённый в школьную форму.

— Настя, ты опоздаешь! — кричит мама, вырывая меня из липких объятий сна. 7:30… Чёрт! И правда опоздаю.

— Я встала! — кричу в ответ, чувствуя, как обречённость заполняет каждую клеточку. Последний год… выпускной, экзамены, поступление… Неизбежность давит неподъёмным грузом. Поднимаюсь, словно иду на казнь, плетусь в ванную, чтобы хотя бы попытаться вернуть себе подобие человеческого облика. В зеркале — жуткая картина: мешки под глазами — предательские свидетели бессонной ночи. Только я могла променять последний день лета на одинокий просмотр сериала, пока все остальные прожигали его на вечеринках. Небрежно завязываю высокий хвост, вытаскиваю две светлые пряди, обрамляющие лицо. Сойдёт. Не до причёсок. Первое сентября — издевательство, а не праздник. Выхожу из своей тесной комнатушки на кухню.

— У вас сегодня с папой ночная смена? — спрашиваю маму, которая собирает скромный обед в больницу для себя и отца.

— Да, сегодня снова кошмар. Что-то много людей в последнее время… — Мама хмурится, а меня пробирает тревога. Завариваю чай, заглядываю в холодильник в поисках хоть чего-нибудь съедобного перед этой пыткой под названием «школа». Школьная столовая — это ведь только деревянные булки и безвкусный чай, от одного воспоминания о котором подступает тошнота. Не удивлюсь, если после него скрутит живот или ещё чем-нибудь отравишься.

— Мы с одноклассниками решили отпраздновать первое сентября, в парк сходить… — мягко намекаю маме на необходимость финансовой поддержки. Она понимает всё без лишних слов.

— Сколько тебе нужно? — Мама устало улыбается и достает кошелек.

— Двести… Ну, или можно больше? — смотрю на неё взглядом побитой собаки, умоляя о милости.

— Транжира, — ворчит она, кладя на стол деньги. Я крепко обнимаю её.

— Спасибо! — Чтобы дома была к двенадцати! И никаких мальчиков в дом! Завтра в школу! И никаких «у меня похмелье»! Одиннадцатый класс, нужно взяться за ум! — Начались мамины нравоучения. Киваю на каждое слово. — И в большом скоплении людей лучше носи маску, — предупреждает она, боясь, что я подхвачу эту заразу. К счастью, иммунитет у меня крепкий, болею редко. Но новости о какой-то инфекции, гуляющей по городу, с высокой температурой, немного настораживают. Пока, правда, заболевших не так много, по крайней мере, у нас. Не то, что в больших городах вроде Москвы. Кстати, о новостях… Провожаю родителей и включаю телевизор. А вдруг, чудо свершится, и школы закроют?

— В Минске в панике закрываются школы и университеты. Миллионы заболевших в Москве, Екатеринбурге… Так же обьявлена нерабочими неделями, запретами на въезд и выезд....

Я выключаю телевизор, в груди разливается тягучее осознание — ситуация паршивая, особенно там, в больших городах. Неужели эта всеобщая беда доберется и до нашего тихого уголка? Мама говорила о заболевших… Тот самый вирус, что терзает другие страны? Зачем я забиваю голову этим кошмаром? Словно сбрасывая оковы страха, я хватаю рюкзак и вылетаю из подъезда, где меня уже ждет Таня, моя верная подруга.

— Привет, — говорит она, и мы обнимаемся, как будто ищем утешение в объятиях друг друга.

— Боже, столько всего произошло! Как жаль, что тебя вчера не было с нами, — щебечет она, а в моей душе шевелится странная тоска. Вчера звали гулять, прощаться с летом… Небольшая компания, но я отказалась. Почему? Не знаю. Предчувствие школы, нависшее над душой, как темная туча. Танька начинает свой рассказ, а я погружаюсь в поток ее слов.

Школа была совсем рядом, но за этот короткий путь она успела выложить мне самые яркие моменты вчерашнего вечера. Останавливаемся в чужом дворе, чтобы украдкой перекурить. Да, знаю, курить — это плохо, и вам не советую. Но что уж тут поделать, если я уже и не помню, как втянулась в эту привычку. Хотя, признаться, я курю нечасто.

— Так вот, Макс как влетит Игорьку с ноги! Все сразу переполошились, чуть ли не драка началась, — рассказывает она, а я закатываю глаза, вспоминая Игоря, нашего одноклассника, вечно вспыльчивого. Не удивлюсь, если он появится в школе с фингалом под глазом.

— Привет, — слышу знакомый голос. Это Женя, наш одноклассник, раздолбай и двоечник. Высокий, как всегда в черных джинсах, кроссовках и худи. Выбритые виски, небольшой пучок на макушке и ботанские очки… С виду — зубрила и отличник, но это лишь маска. Под ней скрывается тот еще хулиган и сорвиголова.

— Привет, — здороваемся с Женей.

— Ну, по-братски, дайте сигаретку, м? — снова эта вечная его просьба.

— Ты когда-нибудь перестанешь просить у нас сигареты? — Я помню его еще с первого класса, когда-то я, глупая, была влюблена в этого разгильдяя до безумия. Детская влюбленность, чистая и наивная, как первый снег, и ничего больше, казалось бы. Но где-то в глубине души теплится крохотная искорка воспоминаний.