Дозировка чувств

Глава 18: Пробуждение

Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно продираясь сквозь плотный, вязкий туман. Первым был запах. Стерильный, резковатый, он щекотал ноздри, вызывая глухое раздражение. Потом появился звук – тихий, мерный писк какого-то аппарата. И наконец, я смогла разлепить веки. Мутно-белый потолок. Слишком яркий свет лампы, резанувший по глазам. Я поморщилась, попыталась повернуть голову, но мышцы слушались плохо, тело казалось чугунным. Рядом кто-то всхлипнул.

– Тася! Тасечка, ты очнулась!

Голос матери. Непривычно мягкий, дрожащий. Я с усилием сфокусировала взгляд. Мама сидела на стуле у кровати, ее всегда безупречная укладка была слегка растрепана, а под глазами залегли темные тени. Рядом с ней стояла Алиска, моя младшая сестра, – бледная, с покрасневшими глазами, она комкала в руках платок. Неужели я выгляжу настолько плохо, что довела их до такого состояния?

– Где я? – Голос прозвучал хрипло, слабо. Горло саднило. – Что… что случилось?

Последнее, что я помнила, – это душная, тесная комната, вонь какого-то газа и отчаянное лицо Орлова, пытающегося выломать оконную раму. Он что-то кричал мне, но слова тонули в шуме, который нарастал в моей голове. А потом – темнота.

– Ты в больнице, милая, – мама взяла мою руку в свои. Ее ладони были холодными. – Все хорошо, все позади.

– Станислав… Орлов… он тебя спас, – выпалила Алиса, и ее голос снова предательски дрогнул. – Он вытащил тебя оттуда. Если бы не он…

Мама метнула на нее строгий взгляд, но Алиска уже не могла остановиться, рассказывая сбивчиво, перескакивая с одного на другое, про запертую комнату, про газ, про то, как Орлов буквально вынес меня на руках.

Я слушала, и туман в голове понемногу рассеивался, уступая место обрывкам страшных воспоминаний. Орлов. Этот странный, вечно витающий в своих формулах парень. Спас меня? Не верилось.

Я посмотрела на маму. Обычно такая сдержанная, властная, сейчас она выглядела… уязвимой. В ее глазах, обычно холодных и проницательных, стояли слезы. И это поразило меня едва ли не больше, чем рассказ Алисы. Моя мать, Елена Верховская, глава фармацевтической империи, всегда такая сильная и занятая, сейчас сидела рядом со мной, и ее лицо выражало неподдельную, глубокую тревогу. Может, я действительно для нее что-то значу больше, чем просто наследница бизнеса?

– Папа звонил, – тихо сказала мама, поглаживая мою руку. – Несколько раз. Очень беспокоился. Просил, чтобы ты обязательно ему позвонила, как только сможешь.

Отец. Он всегда был где-то далеко, на другом конце света, занятый своими делами. Но сейчас, почему-то, мысль о его звонке отозвалась неожиданным теплом.

– Да, – кивнула я. – Я позвоню. Обязательно.

Мама кивнула, легонько сжала мою руку и поднялась.
– Я позову доктора, – сказала она уже более привычным, собранным тоном, хотя в голосе все еще слышались отголоски недавнего волнения. – Пусть он тебя осмотрит, раз уж ты решила вернуться к нам. Алиса, побудь пока с сестрой.
Алиска тут же подсела ближе, ее глаза все еще были полны тревоги и какого-то детского благоговения – видимо, я в ее представлении совершила нечто героическое, просто открыв глаза.

Мой взгляд упал на огромный букет белых роз, стоящий на тумбочке. Я слабо кивнула Алисе, указывая глазами на маленькую карточку, утопающую в белоснежных лепестках, и чуть слышно попросила:
– Прочти, пожалуйста.
Алиса бережно извлекла картонный прямоугольник и негромко прочла:
– «Тася, выздоравливай. Очень хотел быть рядом, но срочные дела в Москве, никак не отменить. Мысленно с тобой. Держись. Вадим».

Я почувствовала, как что-то дрогнуло внутри. Впрочем, неудивительно. Вадим всегда был таким – красивые жесты и вечная занятость. Еще недавно я находила в этом какой-то особый шарм, но сейчас... сейчас я могла думать только об отчаянной решимости в глазах Орлова, когда он пытался спасти нас обоих.

Минут через пять в палату вошел врач. Мужчина средних лет, с немного помятым лицом, но с цепким, внимательным взглядом из-под очков в простой оправе. Он кивнул мне, затем моей матери, стоявшей у двери.
– Ну-с, Таисия Михайловна, как мы себя чувствуем после приключений? – его голос был деловитым, но не лишенным нотки сочувствия. Он быстро просмотрел показания на мониторе у кровати, затем аккуратно взял мою руку, проверяя пульс. – Давление в норме, сатурация тоже. Дышите ровно. Жалобы есть? Головокружение? Тошнота?

– Немного слабая, – прошептала я. Говорить все еще было трудно.

– Это естественно, – кивнул врач, делая какую-то отметку в планшете, который извлек из кармана халата. – Организм получил приличную дозу токсинов. Но, учитывая обстоятельства, вы обе справляетесь на удивление хорошо. И вы, и ваш спаситель, молодой человек из соседней палаты, Орлов? Он тоже уже в сознании, показатели в норме.

Так что динамика у обоих положительная. Пару дней постельного режима, капельницы, и, думаю, все обойдется без серьезных последствий. Главное – отдыхайте.

Он еще раз внимательно посмотрел на меня, затем на мою мать.
– Кризис миновал. Теперь только время и покой. Я зайду позже.

С этими словами он вышел, оставив после себя ощущение некоторой определенности и слабый запах лекарств. Орлов… значит, он действительно здесь, совсем рядом. И с ним тоже все в порядке. От этой мысли стало чуть легче дышать, хотя объяснить себе причину этого облегчения я пока не могла.

Мама с Алисой вскоре тоже ушли – кажется, их наконец убедили, что мне нужен полный покой. Палата погрузилась в тишину, нарушаемую лишь все тем же монотонным писком аппарата да приглушенными звуками больничного коридора.

Я осталась одна. Одна со своими мыслями, которые роились в голове, как встревоженные пчелы. Орлов. Станислав Орлов. Я снова и снова мысленно произносила его имя, пытаясь привыкнуть к тому новому значению, которое оно для меня приобрело.

Перед глазами всплывали обрывочные картины: едкий, удушающий запах, обволакивающий все вокруг; паника, ледяными тисками сжимающая горло; его лицо – напряженное, сосредоточенное, с капельками пота на лбу, когда он отчаянно боролся с этой проклятой оконной рамой.