Дозировка чувств

Глава 19: Просто герой

Возвращение в университет после почти недели отсутствия ощущалось странно. Словно я смотрел на привычные стены и лица через какое-то искажающее стекло. Больничная палата, запах лекарств, тихие разговоры с Воронцовым и дедом – все это еще слишком свежо сидело в памяти, контрастируя с обычной университетской суетой. Дед, конечно, устроил мне показательный допрос с пристрастием, но, убедившись, что я действительно «почти как огурчик», немного успокоился, хотя и ворчал еще дня два про «этих современных практикантов» и «безответственных профессоров».

Я старался двигаться как обычно, не привлекать внимания, но это было сложно. После того, как информация о «происшествии на практике» и моей, так сказать, роли в спасении Верховской просочилась в студенческие массы (а она просочилась с невероятной скоростью, благодаря, как я подозревал, неуемной энергии Ники и сарафанному радио), я превратился в некое подобие местного героя. Ощущение было крайне неловким.

То тут, то там я ловил на себе любопытные, а иногда и откровенно изучающие взгляды. Несколько раз ко мне подходили совершенно незнакомые студенты с младших курсов, жали руку, говорили что-то сбивчивое про «настоящий поступок» и «смелость». Пара преподавателей, с которыми я раньше едва здоровался, теперь кивали мне с каким-то новым уважением в глазах. Один даже остановил меня в коридоре, чтобы лично выразить «восхищение моим хладнокровием в экстремальной ситуации». Хладнокровие. Если бы он знал, какой хаос творился у меня в голове в той газовой ловушке.

Я бормотал в ответ что-то невразумительное вроде «спасибо, но это просто так получилось» или «любой бы на моем месте…», чувствуя, как предательски краснеют уши. Герой. Я – герой. Звучало абсурдно. Я просто делал то, что должен был, пытался выжить сам и помочь выжить Тасе. Никакого геройства в этом не было. Был страх, отчаяние и какое-то злое упрямство. И еще – ее лицо, бледное, беззащитное, когда она потеряла сознание. Этот образ до сих пор стоял перед глазами, вызывая сложную смесь чувств, в которой я сам еще не до конца разобрался.

Неизбежное случилось у входа в главный корпус. Я как раз направлялся на лекцию по биохимии, когда практически нос к носу столкнулся с Максимом Соколовым и его обычной «свитой» – Никой, неизменно яркой и громкой, и парой его молчаливых приспешников, чьи имена я так и не удосужился запомнить. И, конечно, с ними была она. Верховская.

Она выглядела… иначе. Не то чтобы ее безупречный стиль куда-то исчез – идеально уложенные волосы, дорогая одежда, уверенная осанка – все это было на месте. Но во взгляде, которым она мельком окинула меня, не было привычной холодной насмешки или откровенного пренебрежения. Было что-то другое, пока неясное, но определенно новое.

Макс, разумеется, не упустил случая. Его губы растянулись в фирменной ядовитой усмешке.
– О, какие люди! Сам Орлов, рыцарь в сияющих доспехах, собственной персоной! – Его голос был достаточно громким, чтобы привлечь внимание проходивших мимо студентов. – Ну что, Станислав, как ощущения в роли героя? Автографы уже раздаешь? Фан-клуб не открыл еще? А то Ника тут первая в очереди будет, да, Никусь?

Ника хихикнула, но как-то неуверенно, бросив быстрый взгляд на Таисию. Я почувствовал, как кровь снова приливает к ушам. Хотелось провалиться сквозь землю или, как минимум, стать невидимым. Отвечать на такие выпады было ниже моего достоинства, да и что тут скажешь?

И тут произошло то, чего я совершенно не ожидал.
– Макс, прекрати! – Голос Верховской прозвучал резко, с непривычными для меня стальными нотками. – Это совершенно не смешно. Станислав спас мне жизнь, и твой сарказм здесь абсолютно неуместен.

Наступила короткая, почти оглушающая тишина. Макс удивленно уставился на нее, его усмешка сползла с лица. Ника и остальные тоже выглядели ошарашенными. Я же просто стоял, не веря своим ушам. Таисия Верховская. Защищает. Меня. Перед Максом. Мир точно перевернулся.

Наши взгляды встретились. Всего на мгновение, но этого было достаточно. В ее глазах, обычно таких холодных и насмешливых, я увидел что-то, от чего у меня перехватило дыхание. Искренняя, почти отчаянная благодарность. Уважение. И еще что-то теплое, едва уловимое, чего я никак не ожидал там увидеть. Я почувствовал, как неловкость отступает, сменяясь каким-то странным, почти болезненным теплом где-то в груди. Я быстро отвел взгляд, не зная, как реагировать на это новое выражение ее глаз, на эту неожиданную перемену.

Остаток лекции по биохимии прошел как в тумане. Я пытался сосредоточиться на словах профессора, на формулах, мелькавших на экране, но мысли то и дело возвращались к утренней сцене у входа. Ее голос, ее взгляд… Это было настолько неожиданно, настолько выбивалось из привычной картины мира, что мой аналитический ум пасовал, не в силах подобрать этому разумное объяснение. Благодарность? Да, безусловно. Но было ли там что-то еще? И почему она это сделала? Чтобы показать Максу свою независимость? Или…

В обеденный перерыв я направился в столовую. Воронцов уже занял нам столик – он каким-то образом всегда умудрялся находить относительно тихие места даже в этом гудящем улье. Я взял свою обычную порцию гречки с куриной котлетой и присоединился к нему. Алексей что-то рассказывал о забавном случае на утренней лекции по макроэкономике, я кивал, но мысли мои все еще витали вокруг утренней встречи у входа.
Неожиданно Воронцов прервал свой рассказ и посмотрел куда-то мне за спину. Я обернулся.
К нашему столику приближалась Верховская.

Она держала в руках поднос с неизменным салатом и бутылочкой минеральной воды. Подошла и, к моему полнейшему изумлению, обратилась не ко мне, а к Алексею, хотя смотрела при этом куда-то между нами.
– Воронцов, Орлов, – сказала она голосом, в котором старательно отсутствовали повелительные нотки, но сквозила некоторая напряженность. – Простите, здесь свободно?
Воронцов удивленно приподнял бровь, но тут же любезно улыбнулся.
– Конечно, Таисия. Присаживайся.
Я же просто молча смотрел на нее, пытаясь понять, не разыгрывают ли меня. Таисия Верховская. Садится за наш столик. Добровольно. После того, как сама же инициировала разговор.