Дозировка чувств

Глава 22: Ценный помощник

Наша университетская библиотека даже в субботний день не пустовала, но гул стоял приглушенный, академический. Высокие стеллажи с книгами уходили под самый потолок, создавая ощущение лабиринта знаний, а в больших окнах тонул серый январский свет, едва касаясь длинных рядов столов. Воздух пах старой бумагой и едва уловимым ароматом кофе из автомата в холле – вечные спутники студенческой жизни. Мы выбрали стол у окна, подальше от основного потока посетителей, в надежде на относительную тишину.

Работа над презентацией для конкурса шла уже больше часа. За ноутбуком сидел я, а Воронцов и Таисия – именно так, полностью, я упорно продолжал называть ее даже в мыслях, словно официальное имя могло создать дистанцию, которой на самом деле давно не было, – оживленно спорили. Их голоса, сливаясь в один энергичный гул, то повышались до возбужденных восклицаний, то стихали до быстрого, напряженного шепота. Таисия, размахивая тонкой рукой с неизменным изящным браслетом, доказывала что-то Воронцову, который, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, слушал ее с легкой, едва заметной усмешкой, но глаза его блестели азартом.

Я же, признаться, немного отвлекся. Экран ноутбука с рядами данных и схемами нашего проекта слегка расплывался перед глазами. Нет, не от усталости – скорее, от непривычного направления мыслей. Я смотрел на Верховскую. Не на ту самоуверенную, иногда высокомерную девушку, какой она стремилась казаться в университете, а на ту, что сейчас с горящими щеками и сосредоточенным блеском в глазах отстаивала свою точку зрения. Она была… другой. Не такой поверхностной, какой я ее считал долгое время. Спасение из той газовой ловушки, ее последующая искренняя благодарность, неожиданное предложение помощи с «Генезисом» – все это наслаивалось на прежний образ, создавая новый, куда более сложный и, как ни странно, привлекательный.

Конечно, я тут же мысленно себя одернул. Анализировать поведение Верховской с точки зрения привлекательности – это уже выходило за рамки научного интереса и граничило с… чем-то другим. Чем-то, о чем думать не хотелось. Работа – вот что главное. Проект. «Генезис». А все остальное – лишь переменные, которые нужно учесть, но не придавать им излишнего значения.

— Станислав, ты с нами или опять витаешь в эмпиреях своей гениальности? — громкий голос Воронцова вырвал меня из размышлений. Он усмехался, глядя на меня своими пронзительными серыми глазами.

— Я как раз анализировал степень конструктивности вашего спора, — невозмутимо ответил я, поправляя очки, — и пришел к выводу, что уровень энтропии в обсуждении превышает допустимые нормы.

Воронцов фыркнул.
— Ну вот, опять заговорил на своем птичьем языке. Тася, ты понимаешь, о чем он?

Верховская, которая на мгновение перестала жестикулировать и с любопытством посмотрела на меня, слегка улыбнулась.
— Кажется, Станислав хочет сказать, что мы слишком много спорим и мало делаем.

— Именно, — кивнул я, — хотя и с поправкой на то, что вы спорите, а я пытаюсь найти рациональное зерно.

— Ах, так значит, это я тут иррациональное зерно? — Таисия картинно нахмурилась, но в глазах ее плясали смешинки.

— Вовсе нет, — поспешил заверить я, — я лишь говорю о необходимости структурировать поток идей. Так, Таисия, ты предлагала…

Она тут же посерьезнела, снова включившись в работу.
— Я предлагаю сделать акцент на практической применимости нашего метода очистки. Показать не только научную новизну, но и экономическую выгоду. Слайды с графиками роста эффективности и потенциальной экономии для фармкомпаний.

— А я говорю, — тут же подхватил Воронцов, наклоняясь вперед, — надо бить по амбициям! Показать революционность! Что наш метод – это прорыв, который изменит всю отрасль! Меньше скучных цифр, больше визионерства! — Он даже взмахнул рукой, словно дирижируя невидимым оркестром.

Я задумался, взвешивая оба варианта. Идея Таисии была прагматичной и понятной для потенциальных инвесторов. Предложение Воронцова – более рискованным, но и более запоминающимся. Обычно я склонялся к логике и фактам, но сейчас…

— Я думаю, — медленно произнес я, — стоит прислушаться к Таисии. На данном этапе нам важнее показать конкретный результат и его коммерческий потенциал. Эффектная подача важна, но она должна базироваться на твердых данных.

Воронцов посмотрел на меня, потом на Таисию, потом снова на меня. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.
— Ну что ж, Станислав, — протянул он, — раз ты так решил… Как скажешь, босс. — И подмигнул мне. Мол, все я понял.

В наступившей на мгновение тишине, пока Таисия, кажется, подбирала слова, сквозь обычный библиотечный фон – приглушенный гул голосов и шелест переворачиваемых страниц – особенно четко донесся скрип отодвигаемого стула где-то в дальнем конце зала.
Таисия просияла.
— Отлично! Тогда я сейчас доработаю этот блок…

Мы снова погрузились в работу. Споры утихли, сменившись деловым обсуждением. Каждый вносил свои правки, предлагал формулировки. Я заметил, что Верховская действительно хорошо разбирается в том, как представить информацию выигрышно – ее замечания по поводу дизайна слайдов и структуры доклада были весьма дельными. Даже Воронцов, сначала немного дувшийся, быстро включился и сыпал креативными идеями по визуализации.

— Как сессия у вас, кстати? — неожиданно спросил Воронцов, отрываясь от ноутбука, когда мы уже почти заканчивали с презентацией. — У меня последний экзамен завтра, и можно будет немного выдохнуть.

— Почти все закрыто автоматами, — спокойно ответил я, поправляя очки. — Остался один зачет, но это скорее формальность.

Таисия кивнула, с удовольствием отставляя свою чашку.
— Я свои основные тоже сдала, слава богу. Пришлось, конечно, посидеть над некоторыми, но прорвалась. Теперь все мысли о «Генезисе».

— Она посмотрела на меня и Воронцова, чуть усмехнувшись. — Вам-то с Орловым, гениям, конечно, проще и там, и там успевать. А некоторым из нас, простым смертным, приходится выбирать приоритеты.