Дозировка чувств

Глава 27: Молчание громче слов

Вечер определенно набирал обороты, превращаясь из официального мероприятия в нечто более теплое и почти дружеское. Во всяком случае, для меня. Недавний инцидент во время презентации, когда чья-то злая шутка едва не сорвала наше выступление, казался уже почти нереальным, стершимся из памяти перед лицом того, что происходило сейчас. Тот холодный пот, что прошиб меня, когда я увидел подмененный слайд, и лихорадочные попытки все исправить под прикрытием импровизации Алексея – все это отошло на второй план. После того, как мы с Таисией… потанцевали, внутри поселилось странное, щекочущее чувство, смесь удивления, радости и какой-то совершенно новой для меня смелости. Она улыбнулась мне. Мне! Не снисходительно, не насмешливо, а… по-настоящему. И даже сделала ответный комплимент.

Алексей, сияющий после танца с Алисой, теперь вел меня сквозь гудящую толпу к своим родителям. «Они очень хотят с тобой познакомиться, Стас! Говорят, я им все уши прожужжал о нашем проекте и о тебе», — весело говорил он, лавируя между гостями. Я что-то отвечал невпопад, мысленно все еще прокручивая последние минуты: ее рука в моей, тихая музыка, удивление и что-то еще в ее глазах, когда она смотрела на меня.

Именно в этот момент, когда мы почти подошли к группе солидно одетых людей, среди которых я безошибочно узнал бы Воронцовых-старших по фамильному сходству с Алексеем, я это увидел. Мелькнуло в просвете между смеющимися гостями – знакомая фигура Вадима Мельникова. Он выглядел разъяренным и почти тащил ее за руку куда-то в сторону неприметной двери в глубине зала. Таисия пыталась вырваться, на ее лице было написано возмущение и… кажется, страх? Сердце неприятно екнуло. Что-то было не так. Совсем не так.

Я инстинктивно дернулся, собираясь пойти туда, выяснить, в чем дело, но Алексей уже с энтузиазмом представлял меня своим родителям:
— Мам, пап, знакомьтесь, это Станислав Орлов! Мой коллега, партнер и, смею надеяться, уже друг! Тот самый, о котором я вам столько рассказывал!

Пришлось натянуть на лицо вежливую улыбку и пожать протянутые руки. Воронцовы-старшие оказались именно такими, какими я их себе и представлял, читая статьи отца Алексея и слушая его рассказы: интеллигентные, с живым, проницательным взглядом. Марина Воронцова, элегантная женщина с мягкой улыбкой, сказала, что очень рада наконец-то познакомиться с «молодым гением биоинформатики», о котором ее сын говорил с таким восторгом. Андрей Воронцов, солидный мужчина с внимательными глазами, крепко пожал мне руку и похвалил наше выступление, отметив глубину проработки и инновационный подход.

— Алексей действительно не преувеличивал, молодой человек, — с одобрением сказал Андрей Воронцов. — Ваш проект – это серьезная заявка. А главное, виден потенциал и нестандартное мышление.
— И такой скромный, — добавила Марина Воронцова, тепло глядя на меня. — Знаете, Станислав, Алексей нам рассказывал, что вы живете с дедушкой, и он может по праву вами гордиться. Воспитать такого умного, целеустремленного и, я бы сказала, мудрого не по годам молодого человека в наше время – это дорогого стоит. Передавайте ему от нас глубокое уважение.

Слова благодарности застревали в горле. Было и приятно, и ужасно неловко одновременно. Я что-то бормотал в ответ про то, что это заслуга всей команды, и что дедушка действительно мой главный наставник, но мысли мои были далеко. Образ Таисии, которую тащит этот парень, никак не выходил из головы. Беспокойство нарастало с каждой секундой.

Нужно было что-то делать. Прямо сейчас.
— Простите, пожалуйста, — я наконец собрался с духом, перебив какую-то реплику Алексея о наших дальнейших планах. — Мне очень приятно ваше внимание и ваши слова, правда. Но… мне срочно нужно отойти буквально на минуту. Прошу прощения.
Я кинул извиняющийся взгляд на Алексея, который смотрел на меня с откровенным недоумением, и, не дожидаясь ответа, быстро развернулся и почти побежал в ту сторону, куда, как мне показалось, увели Таисию. Каждый шаг отдавался гулким стуком в ушах, перекрывая шум фуршета.

Дверь, за которой скрылись Таисия и Мельников, вела в небольшой, тускло освещенный коридор, а затем в малый конференц-зал. Я слышал повышенные голоса еще до того, как добежал до нее. Сердце колотилось где-то в горле. Рванув на себя ручку, я ворвался внутрь как раз в тот момент, когда Мельников, искаженный злобой, выкрикивал: «...Пустышка! Красивая, дорогая, но абсолютно пустая кукла!»

Я не сказал ни слова. Просто встал на пороге, глядя на него. Не знаю, что отразилось в моих глазах в тот момент – возможно, холодная ярость, которую я сам от себя не ожидал, или просто твердая решимость. Но Мельников осекся на полуслове. Его лицо, только что багровое от гнева, на мгновение растерянно дрогнуло. Он злобно зыркнул на меня, затем на Таисию, процедил сквозь зубы что-то вроде «Еще увидимся, стерва», и, оттолкнув меня плечом так, что я едва устоял на ногах, вылетел из зала.

Дверь за ним с силой захлопнулась, оставив нас с Таисией в оглушительной тишине. Она стояла спиной ко мне, у окна, плечи ее мелко дрожали. Даже не видя ее лица, я чувствовал, как ей больно и унизительно. Слова Мельникова, подлые и жестокие, казалось, все еще висели в воздухе.

Я медленно закрыл дверь, на этот раз плотно, чтобы шум из банкетного зала не проникал сюда. Несколько секунд я просто стоял, не зная, что делать. Подойти? Что-то сказать? Любое слово казалось банальным и неуместным. Она ведь такая сильная, всегда такая уверенная в себе. А сейчас…

Таисия резко провела рукой по лицу, словно смахивая что-то. Я сделал шаг, другой. Полы дорогого костюма, который мне подобрали Алексей с Алисой, казались невероятно тяжелыми.
— Тася? — голос прозвучал хрипло и незнакомо. Я впервые назвал ее так вслух, и от этого простого имени внутри все сжалось.

Она вздрогнула всем телом, но не обернулась. Только плечи ее опустились еще ниже. Я подошел ближе, почти вплотную. Видел, как напряжена ее спина, как судорожно сжаты кулаки.
— Он… он не прав, — выдавил я из себя, чувствуя себя невероятно глупо. Ну что еще я мог сказать? — Ничего из того, что он наговорил… это неправда. Ты не такая.
Она молчала. Я видел, как по ее щеке медленно скатилась одинокая слеза, оставляя влажный след. Потом еще одна. Таисия быстро, почти зло вытерла их тыльной стороной ладони.