Дозировка чувств

Глава 30: Разговоры о главном

Старый радиоприёмник "Рекорд" лежал на столе, раскрыв свои внутренности. Дед склонился над ним, осторожно орудуя паяльником. Я наблюдал за его руками – большими, жилистыми, но удивительно точными в движениях. Эти руки могли починить что угодно: от часов до автомобиля.

– Подай-ка отвёртку, Стасик, – дед протянул руку, не отрывая взгляда от схемы.

Я механически выполнил просьбу, но мысли были далеко. Вернее, в одном конкретном месте – в просторной гостиной с высокими потолками, где вчера... Щёки снова начали гореть, и я порадовался, что дед слишком увлечён работой, чтобы заметить.

Тася. Её лёгкое прикосновение губами к моей щеке. Такое мимолётное, но перевернувшее весь мой мир. Я до сих пор чувствовал это прикосновение, словно оно отпечаталось на коже. И не знал, что делать дальше. В учебниках по биохимии об этом ничего не писали.

– Эх, совсем раскис конденсатор, – пробормотал дед, вытаскивая очередную деталь. – Помнишь, как мы с тобой такой же приёмник чинили, когда тебе было лет двенадцать?

– Помню, – я улыбнулся. – Ты тогда сказал, что любую сложную систему можно понять, если разобрать её на простые элементы.

– И что, помогает этот принцип в жизни? – дед хитро глянул на меня поверх очков.

– В науке – да.

– А в чём не помогает? – он отложил паяльник и повернулся ко мне. – Что-то ты сегодня сам не свой, внучек.

Я замялся. Дед всегда видел меня насквозь, но как рассказать ему о том, что творится в душе? О том, как замирает сердце при одной мысли о ней? О том, что я понятия не имею, что делать со всем этим водоворотом чувств?

– Дед, а как... – я запнулся, подбирая слова. – Как вы с бабушкой познакомились?

Его лицо смягчилось, в глазах появилась та особенная теплота, с которой он всегда говорил о бабушке.

– О, это было в сорок девятом, – он откинулся на спинку стула. – Я только вернулся в институт после фронта, восстанавливался на третий курс. А она была первокурсницей на филологическом...

Дед помолчал, словно заново переживая тот момент.

– Представляешь, я, фронтовик, орденоносец, а робел перед ней как мальчишка. Она в библиотеке сидела, такая... лучистая вся. Косы русые, глаза серые. И книжка в руках – Блок, помню до сих пор. Я тогда неделю собирался подойти. Всё думал – что скажу? А она сама заговорила. Спросила, почему я на неё смотрю. Я растерялся и ляпнул первое, что в голову пришло – мол, вы похожи на героиню из "Мастера и Маргариты". А она рассмеялась и сказала, что роман ещё не издан, только в списках ходит. Так и познакомились – за обсуждением запрещённой литературы.

Он улыбнулся своим воспоминаниям.

– А мои родители... – я никогда раньше не спрашивал об этом. – Как они встретились?

– О, это совсем другая история, – дед взял паяльник, но отложил его, решив, что разговор важнее. – Твой отец был молодым преподавателем на кафедре физики. Только-только защитился, читал первый свой курс. А мама была студенткой-дипломницей. Она специально записалась к нему на спецкурс – говорила, что он единственный, кто понятно объясняет квантовую механику. Но я-то знаю, что не только в квантовой механике было дело.

Я невольно улыбнулся. История чем-то напоминала...

– Вижу, вижу эту улыбку, – дед подмигнул. – Тоже кого-то учишь?

– Ну... да, – я почувствовал, как снова краснею. – Биохимию.

– И как успехи? У ученицы или у учителя?

– У обоих, наверное, – я замялся. – Дед, а ты... ты не боялся тогда, с бабушкой? Ну, что что-то не так сделаешь, скажешь?

– Конечно, боялся, – он серьёзно посмотрел на меня. – Любовь без страха не бывает, Стасик. Но знаешь, что я понял? Настоящее чувство не в опыте дело. Оно в искренности. В том, что ты готов быть собой – со всеми своими неловкостями и сомнениями.

Звонок в дверь прервал наш разговор. Это должен был быть Лёша – мы договаривались обсудить проект.

– Иди, открывай, – дед взялся за паяльник. – А я тут пока закончу.

Воронцов влетел в квартиру с охапкой бумаг и своей обычной энергией.

– Стас, у меня идея! – он даже не поздоровался. – Я тут подумал про методику...

– Здравствуйте, Михаил Петрович! – крикнул он в сторону комнаты, где дед возился с приёмником.

– Здорово, Лёшка! – отозвался дед. – Чаю будешь?

– Потом, Михаил Петрович! Нам тут с проектом разобраться надо!

Мы устроились на кухне. Лёша разложил бумаги, и следующий час мы провели, обсуждая детали экспериментов. План был хорош – если всё получится, результаты могли быть прорывными.

– Значит, через две недели начинаем? – Лёша откинулся на спинку стула, довольный проделанной работой.

В этот момент зазвонил мой телефон. Староста.

– Слушай, Орлов, тут такое дело... – её голос звучал виновато. – В общем, лабораторию вам не дадут в это время. Там это... сын ректора будет работать. Максим.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Конечно. Максим. Как я мог забыть про его привычку получать всё, что захочет?

– Понятно, – сказал я сухо. – Спасибо, что предупредила.

Лёша вопросительно смотрел на меня.

– Лаборатория занята, – я швырнул телефон на стол. – Максим будет там работать.

– Вот как, – Лёша задумчиво постучал ручкой по столу. – Слушай, а что если попросить Тасю поговорить с матерью? – Лёша подался вперёд. – Её мать же владеет «ВитаФарм», у них там целый исследовательский центр, не то что университетская лаборатория. Новейшее оборудование, международные стандарты... К тому же, они давно сотрудничают с моими родителями.

– Нет, – я резко перебил его. – Даже не думай. Это слишком.

– Почему слишком? – он прищурился. – Тася наверняка сможет договориться с матерью. Она говорила, что в «ВитаФарм» всегда поддерживают молодых учёных. А наш проект как раз по их профилю. Только не говори, что это из-за вчерашнего.

Я промолчал, но, видимо, моё лицо сказало всё за меня.

– Так, – Лёша отложил бумаги. – А теперь давай начистоту. Что у вас происходит?