Дозировка чувств

Глава 32: Новая реальность

Удивительно, как быстро необычное становится привычным. Ещё неделю назад я не мог представить, что Тася будет проводить с нами время в лаборатории. Теперь она приезжала дважды в неделю, садилась за свой уже привычный столик у окна и внимательно наблюдала за нашей работой.

Сначала она просто помогала с документацией – у неё оказался настоящий талант к систематизации данных. Но постепенно начала задавать всё более глубокие вопросы. Я замечал, как загораются её глаза, когда мы обсуждаем результаты, как она делает пометки в своём блокноте, как хмурится, пытаясь разобраться в сложных моментах.

– Стас, объясни ещё раз про эту реакцию, – она часто подходила к моему рабочему месту, наклоняясь над пробирками. В такие моменты я чувствовал лёгкий аромат её духов, и мысли путались, приходилось делать над собой усилие, чтобы сосредоточиться на науке.

Наши занятия по биохимии тоже продолжались, хотя теперь они проходили... иначе. Формулы и уравнения реакций перемежались случайными прикосновениями и долгими паузами, когда мы просто смотрели друг на друга. Иногда посреди объяснения какого-нибудь сложного механизма она вдруг наклонялась и целовала меня, а потом как ни в чём не бывало просила продолжать. В другой раз я сам не выдерживал – когда она, нахмурив брови, пыталась разобраться в механизме реакции, я забывал про все объяснения и притягивал её к себе. Мы могли целоваться несколько минут, забыв про конспекты и учебники, разбросанные по столу.

Однажды я настолько увлёкся, рассказывая про особенности ферментативного катализа, что не заметил, как она пересела ближе. Её рука легла на мою, и я запнулся на полуслове. "Продолжай", – прошептала она, но её глаза говорили совсем о другом. Я попытался вспомнить, на чём остановился, но её пальцы уже скользили по моей ладони, и все мысли о ферментах улетучились. "Кажется, мы отвлеклись от темы", – пробормотал я, притягивая её ближе.

Алиса, кажется, всё понимала, но тактично делала вид, что не замечает этих моментов. Только иногда я ловил её лукавую улыбку, когда она, якобы случайно, заглядывала в комнату и тут же исчезала, бормоча что-то вроде "Ой, я не вовремя с этим чаем". В другой раз она демонстративно громко стучала каблуками по коридору, давая нам время "вернуться к занятиям". А однажды, застав нас за поцелуем, она только покачала головой и сказала: "Ребята, я, конечно, всё понимаю, но давайте хотя бы дверь будем закрывать? А то мало ли кто ещё зайдёт".

После этого случая мы стали осторожнее, хотя это не особо помогало. Тася словно специально выбирала моменты, когда я был полностью сосредоточен на объяснении, чтобы вывести меня из равновесия. А я, в свою очередь, не мог удержаться, когда видел, как она закусывает губу, пытаясь решить особенно сложную задачу.

В университете мы держались иначе. Да, теперь обедали вместе – Тася, я, Лёша и Лера, которая как-то незаметно влилась в нашу компанию. Но никаких очевидных знаков внимания, ничего, что могло бы выдать изменения в наших отношениях. Хотя порой я ловил на себе её взгляд через столик, и внутри всё переворачивалось от понимания, что только мы знаем, что на самом деле происходит между нами.

Лёша, конечно, всё видел. Он вообще оказался мастером прикрывать наши... моменты близости. Стоило кому-то направиться в нашу сторону, как он тут же начинал громко обсуждать какую-нибудь научную теорию или травить байки, отвлекая внимание на себя.

– Знаешь, – сказал он как-то, когда мы остались одни в лаборатории, – я никогда не видел, чтобы ты так светился.

Я промолчал, делая вид, что полностью поглощён калибровкой прибора.

– И она тоже, – добавил он тише. – Она правда интересуется тем, что мы делаем. Это не игра.

Его слова попали точно в цель – я сам много думал об этом. О том, как Тася постепенно раскрывается, показывая совсем другую сторону своей личности. О том, как внимательно слушает объяснения, как точно схватывает суть. В такие моменты я забывал о своей обычной неуверенности – когда говоришь о науке с человеком, который искренне хочет понять, все социальные барьеры словно исчезают.

Но была и другая сторона нашей новой реальности. Однажды за обедом Тася рассказала о команде с химического факультета, которую активно поддерживает Максим. У них была полностью оборудованная лаборатория в главном корпусе и, судя по слухам, многообещающие результаты. Я заметил, как изменился её голос, когда она произносила имя Максима – в нём появились нотки раздражения и беспокойства.

– Максим активно помогает команде с химфака, – она говорила тихо, почти шёпотом, хотя в столовой было довольно шумно. – У них интересный проект, но главное... – она замолчала, подбирая слова. – Похоже, он специально это делает. Чтобы у них было больше шансов победить. И чтобы мы... не смогли.

Лёша, до этого молча жевавший свой бутерброд, хмыкнул:
– Ну конечно. Максим не успокоится, пока не попытается нам насолить. Как будто других дел у него нет.

– У них правда хорошие шансы на победу, – её пальцы нервно теребили салфетку. – И уже есть предварительное одобрение комиссии. Максим... он умеет убеждать людей. Особенно тех, от кого что-то зависит.

Я видел, как она переживает. Не только из-за конкуренции – ей приходилось балансировать между работой в оргкомитете конкурса и личной заинтересованностью в нашем проекте. Я знал, как важно для неё быть объективной, и восхищался тем, как строго она разделяет эти роли.

– У них действительно хорошая лаборатория, – продолжала Тася, отодвигая недоеденный обед. – Я видела – новейшее оборудование, реактивы... Максим всё это как-то пробил через деканат. А теперь ходит такой довольный, будто сам всё это заработал.

Я посмотрел на часы – до следующей пары оставалось всего пятнадцать минут. Мы собрали подносы и направились к выходу из столовой. По пути нужно было ещё забежать в библиотеку за некторыми материалами для курсовой.

Мы шли по коридору главного корпуса, обсуждая последние результаты экспериментов. Лёша где-то задержался – кажется, его перехватил научный руководитель для обсуждения какой-то статьи.