Драгард. Песнь Тессары.

Глава 1. Первое прикосновение

Стрела ушла в туман, прошивая тишину леса. Олень замер, его рога ветвились, словно колючий терновник. Я прижалась к стволу ели, дыхание вырывалось паром, сердце стучало в унисон с шагами добычи. Лес был моим охотничьим полем — хвойный, влажный, полный теней, где каждый шорох мог стать последним. Я теребила кудряшку у виска, успокаивая нервы. Сегодня воздух вибрировал странно, заставляя насторожиться еще сильнее. Просто ветер, — подумала я, прицеливаясь. Тетива издала привычный звон, стрела полетела точно в цель.

Но вместо удара — тишина. Олень растворился в дымке, лес исказился, превратившись в вершину чёрной горы над фьордом.

Я снова оказалась здесь. Волны бились о зубчатые утесы. Вдали открытое море глухо рычало. Ноги сковывал гладкий темный лед, а стужа проникала в глубь, замораживая кровь.

Ну уж нет, — подумала я упрямо, и рванулась вперед, — раз, другой, третий. Но лед держал намертво, как железные оковы, не давая сдвинуться ни на дюйм. — Не останусь здесь вмерзшей на этот раз.

Над головой раскинулось багровое небо. Оно разрывалось вспышками северного сияния, словно ткачихи судеб плели полотно битвы.

Вдали земля пылала: хвойные леса извивались в яростном пламени, скалы обрушивались с оглушительным гулом, а пепел вихрем кружил в воздухе, оседая на плечах тяжёлым снегом. Горло жгло от горького привкуса выжженной земли. Мои глаза слезились от едкого дыма, но я не могла отвести взгляд от дерева рядом.

Оно возвышалось как столп мироздания. Чёрные корни пронизывали лёд, уходя в темноту. Они дрожали, трескались, сочась ядом, разъедающим камень.

С каждым толчком земля раскалывалась. Трещины ползли к фьорду, а море вскипало яростным паром.

Опять ты... — подумала я, сжимая кулаки до хруста. Древо жило во мне — его боль отдавалась в рёбрах, жаром в крови. — Мы слиты в этом морозе, прикованы, как жертвы к алтарю... Зачем эти муки? Если ты падёшь, мой мир рухнет, тьма поглотит очаги, лица, шепот ветра в кронах — весь мой хрупкий мир. Нет, клянусь звёздами, что угасают, — я не буду на это смотреть!

Я рванулась вперёд снова, но ноги не слушались. Руки потянулись к стволу — напрасно, пальцы дрожали от его вибраций, передающихся через воздух, как невидимая нить.

Древо стонало низко, скорбно, как древние духи, оплакивающие конец времён. Ветви ломались с оглушительным треском, небеса рвались, гася звёзды.

Агония древа становилась моей: я корчилась, хватаясь за воздух, пока связь тянула и жгла.

Из трещин сочилась живая тьма, подсвеченная кровавым огнём.

Ледяные тролли из фьорда впивались когтями в корни. Смеси холода и теней, их хриплые рыки заставляли меня содрогнуться. Теневые вирмы обвивали ствол, шипя, высасывая жизнь. Костяные големы дробили землю: ожившие осколки скал карабкались ко мне.

Тролли... вирмы... из сказок Джейн. Но почему они так реальны? Почему нападают?

Я сжала кулаки. Напрягла мышцы. Лед скрипнул. Но не поддался. Трещина под ногой чуть расширилась, выпуская холодный пар.

Двигайся! Ну же! Проклятый лёд, проклятые видения.

Над землей парили драконы, чешуя сверкала красным и золотым. Их крылья рассекали воздух, рев заглушал все. Они жгли леса, ослабляя древо. Один зарычал тварям:

—Рвите корни! Кончайте его!

Нет! Нет! Нет!

Я попыталась вырваться снова. Чувствуя, как кожа рвётся. Боль пронзила. Но я не сдалась. Упрямо отмахнула воздух, будто могла отогнать этот едкий дым.

Вдали, на выжженной равнине, гремела битва. Звон стали, вопли, рёв огня.

Вдруг — новая фигура. Дракон с тёмными крыльями взмыл над полем. Он защищал дерево. Когти рвали тварей. Пламя из пасти сжигало нападающих.

Кто он? — я прижала руки к груди. — Раньше... раньше здесь был только конец. Пепел и тишина. Почему теперь иначе? Или ещё один очередной трюк, чтобы запутать меня?

Рядом сражалась девушка — фиолетовые крылья мерцали сумерками, переливаясь в свете пожаров. Она растворялась в тенях, появляясь у корней древа, клинки в ее руках вспыхивали, отрубая когти тварей.

Каждый её рывок был молниеносным, каждый удар — музыкой стали.

Они стояли спина к спине в вихре врагов. Гармония силы и грации. Огня и теней. Я уставилась, разинув рот.

Они дерутся за древо? За... этот мир? — я дернулась в ледяных оковах. — А я здесь вмерзла, как идиотка.

Боль древа ударила в виски. Гул барабанов от корней сотрясал воздух. Новая волна тварей наступала, кровь текла рекой.

Я должна предупредить их!

Я закричала — наконец-то голос прорвался, хриплый, но яростный:

—Держитесь! Еще… Здесь еще!

Но слова унёс ветер. Слёзы замерзали на щеках. Я дёрнулась сильнее. Лед едва треснул. Трещина под ногой росла, обнажая тёмную землю.

Ещё! Еще немного!.

Я вонзила ногти в лед, царапая до крови.

.

Они падут. А я — здесь, беспомощная. Как всегда в этих видениях.

Лед треснул еще сильнее. Мне почти удалось высвободить правую ногу, но уже виднелись капельки крови. И боль. Невыносимая боль.

Неужели это все реально?

Но нет. В этот раз иначе. Я потянулась мыслями к древу, чтобы почувствовать его. Ощутила, как оно наклонилось ко мне, давя величием, словно подгоняя: Поторопись!

Да! Пытаюсь, чёрт возьми!

Но пальцы лишь дрожали.

Вдруг кто-то затряс меня за плечи.