Драгоценная дочь падшего семейства

6

У меня лично, не у Шарлин, богатой родней, людей, которых принято считать семьей, можно было по пальцам одной руки пересчитать. У родителей я была единственным ребенком. Собственно, из-за моего существования и отчасти в угоду обществу они поженились и какое-то время были вместе.

Однако оба стремились преуспеть в карьере и бизнесе, оба лелеяли в сердце других людей, а ко мне питали в лучшем случае равнодушие, а в худшем – пренебрежение и негодование одним лишь фактом того, что я живу и дышу.

Когда после развода эта так называемая семья распалась, всем стало только легче. Меня отдали на воспитание бабушкам, а мать с отцом поспешили строить собственные жизни. Годы шли, люди, которые были мне по-настоящему дороги, состарились и ушли друг за другом.

Вот и осталась я снова одна. Но в этот раз я уже не была ребенком и могла сама о себе позаботиться. Собственно, только это я и умею. Поэтому, как переживать и ухаживать за другими, приходится учиться методом проб и ошибок.

Договориться с принцем с помощью шантажа оказалось до неприличия легко. Да уж, представляю его лицо, если бы он знал, что я понятия не имею, что хранится в этой банковской ячейке, одно упоминание которой заставило его стать белее простыни!

Но, честно, в игре в ветке Саймона было упоминание, но, не пройдя этот квест до конца, ни наведя шуму на посвященных «Сердцу Алисии» форумах, я и другие фанаты так и не узнали, что там было. Разработчики так и оставили эту информацию секретом.

Решив одну проблему, передо мной теперь стояла другая.

Распрощавшись со вторым высочеством, мы с Джонатаном отчалили домой. Карета тащилась по улицам столицы неспешно, ночь уже вступила в свои права. Хорошо, что в этом мире нет телефонов. Боюсь, если бы они были, у меня тогда висело бы не меньше сотни пропущенных звонков от родителей Шарлин.

Разорвала помолвку с Бакстером, пропадала незнамо где целый день… согласитесь, суровый лист обвинений. Эх, ничего не поделать, придется с опущенной головой смиренно принять возможное наказание.

– Слушай, Джон, как думаешь, то дерево меня выдержит? – киваю лакею на цветущую под окнами спальни Шарлин на втором этаже акацию, когда экипаж тормозит у крыльца резиденции семейства Гарнет.

У слуги дергается глаз. Кстати, после разборок в ресторане он почти не говорил. Хотя нам особо и не о чем. Пока что. С делом Тифф разобрались, на очереди младший братец.

А я бы предпочла залезть через окно, лишь бы ни с кем не столкнуться по пути.

Но… как говорится, то, чего страшишься, на самом деле не такое уж и страшное.

Переступаю через порог, распахнув тяжелые двойные двери с выгравированным на них семейным гербом, прохожу внутрь, кивком принимая приветствие дворецкого, и… ничего.

Нет ни истерящей матери, беспрерывным потоком требующей от меня доложить посекундно все места моего нахождения в течение дня, ни отца, молча взирающего пробирающим до глубин совести хмурым взглядом.

– Леди, вы пропустили ужин. Попросить подать вам в спальню? Или желаете сразу принять ванну? – учтиво интересуется кто-то из слуг.

– Нет… Да, ужин… в спальню…

Проглатываю неожиданное для себя разочарование и поднимаюсь наверх к себе по широкой лестнице. В восточном крыле, где располагаются спальни всех детей Гарнет, все двери закрыты. Молча нахожу свою и также закрываюсь внутри.

Я здесь две недели. Первую просидела в спальне… и раньше мне это на ум не приходило, но кроме слуг никто и не пытался меня вытащить наружу. Приходили только служанки, приносящие еду, да дворецкий заглядывал, спрашивал, не нужен ли мне лекарь, решив, наверное, что я захворала.

Ни сестра, ни братья, ни родители не озаботились непривычным поведением второй леди собственного дома.

Когда я все же выползла из спальни и начала вести себя, как и полагалось Шарлин, то обнаружила, что это было до ужаса легко. За совместными завтраками – когда за столом присутствовали все члены почтенного семейства – принято было молчать. Никто друг с другом не говорил, а если и случалось, то лишь переброситься несколькими фразами по делу.

Мне это казалось в порядке вещей, я привыкла есть в тишине, но… вспоминая семейные застолья из виденных когда-то фильмов, кажется, гнетущая тишина, прерываемая только звоном приборов и бокалов, это что-то неестественное для этого количества близкой родни в одной комнате. Если кто-то не умер, конечно.

– Оставь и иди, – говорю горничной, принесшей поднос с ужином.

Ванна уже набрана, вода идеальной температуры, пена пахнет лавандой, готова и свежая ночнушка с халатом.

Все идеально.

Раздеваюсь и опускаюсь в воду, пытаясь расслабиться. В памяти проносятся события сегодняшнего дня, печальный облик старшей сестры… Не мое дело. Я уже обо всем позаботилась, Саймон аннулирует помолвку, извинится перед Тиффани, все будет в порядке.

Закончив мыться, быстро облачаюсь в чистое, затянув потуже пояс халата. Ужин на подносе такой, что и на двоих хватит.

Нет.

Я люблю есть в одиночестве. Удобно, никто не мешает. Привычное спокойствие. Да…

Беру поднос и выхожу в коридор. Дверь напротив закрыта, но в щелку на полу пробивается тусклая полоска света. Перехватываю поклажу поудобнее и стучусь.