Драгоценность

Роксана. Часть 1

Мне следовало сердиться и кидаться всеми попадающимися под руку предметами. Меня обошли! Меня! И кто? Соплячка-Лаванда, которой самое достойное место – чистить свиные корыта. И пусть, что я не призна́ю вслух, что платье у неё было шикарное. Я лучше неё, во много раз лучше! Лучше, красивей и достойней! Но выбрали именно её!.. и поделом ей достался в покровители этот Де Фарвари́. Раз уж Лаванде впору чистить корыта за свиньями, ничего не стоит подметать песок за этим старикашкой! Пусть подметает. Вот уж действительно её взяли для оттенения господских лет!..

– Что, Са́ни, опять облом? – рожица братца показалась в дверном проёме, пока я, сидя на пуфике, разглядывала своё платье. Пришлось самой вешать его на манекен, отчего руки устали и уже не так сильно хотелось превратить его тяжёлыми ножницами в груду мелких тряпочек.

– Замолкни, червяк! Вали месить тесто да продавать печенье слюнявым девчонкам! – рявкнула я на Леона, но тот только рассмеялся.

– Даже представить себе не могу, как же тебе досадно. Столько угробить времени на вышивку и примерки, на уход за волосами и твои глупые книжки, чтобы снова приехать домой ни с чем! – прыснув, брат через миг громко расхохотался, чтобы резко умолкнуть. – Нет, не «приехать ни с чем», а вообще «приехать»!

Нахальный родственничек, кажется, хохотал надо мной до колик. Мне же отчего-то хватало гордости не захлопнуть перед его носом дверь. И пусть он измывается надо мной и кривляется, но ему ни за что не понять каково мне пришлось последние дни. Я старалась не только для того, чтобы меня заметил именно Де Фарвари. Кроме старикашки на званом обеде было немало знати, но, так как именно Фарвари устраивали празднество, эта белобрысая мартышка отхватила, так сказать, самый большой кусок пирога.

Я могла получить тоже немаленькую долю, свою долю. Если бы только вышло привлечь к себе внимание достойного покровителя! Сколько я уже пыталась, готовилась, и всё впустую?! Подумаешь, просили стать натурщицей и преподавать вышивание, предлагали заказы на вышитые моими руками наряды. Да разве это может сравниться с тем, чтобы быть када́н? Быть фавориткой высокородного господина, тенью за его спиной, прекрасным перстнем на его пальце!.. Ну, а если совсем повезёт – стать постоянной спутницей и дать высокому роду от себя наследника. Рождение последнего вовсе обеспечит мне спокойную и безбедную жизнь! И с такой целью – преподавать искусство вышивки?

– Пошёл вон. Или мне рассказать отцу на что ты тратишь заработок? – я намеренно понизила голос и, наступая в сторону брата, часто отводила от него взгляд, посматривая за его спину.

– Это мои деньги. Какая кому разница? – улыбка спа́ла с Леона и он нахмурился. И вроде испугался.

– Мне без разницы. Подумаешь, за поцелуи раздаёшь девчонкам пирожные, – я играла с Леоном, как это делала обычно, и он – как обычно – вёлся на подначки.

– Пф! Да кто поверит?!. – недоверчиво фыркнул братишка и закатил в усмешке глаза.

– …Надо же как-то восполнять суму́… – будто не слыша его, я продолжала рассказ. – Интересно, когда одна из девок растолстеет от сладкого и, когда тебе не захочется её целовать, ты обломаешь её? Наверняка. Она будет жаловаться. Сначала одной подруге, та растрезвонит другой… Знаешь, мы, женщины, так падки на такие пикантные подробности!.. Думаю, к отцу придут с обвинениями уже не подруги или девчонка, а её матушка, полдюжины тётушек и бабушек с собой прихватят! Я могу облегчить им задачу прямо сегодня!

– Это не твоё дело! – с хрипом выдохнул Ле́нни, и тогда я поняла, что победа в споре уже моя.

– Тогда не суй свой глазированный нос в мои дела! – парировала я, жестом отмахиваясь от него. – Тебя заждались пряники. Вали отсюда.

– Тебя, между прочим, тоже, – уже под нос проворчал брат, уходя по коридору.

– Как всегда. После первого слоя – моя очередь раскрашивать, – уже вдогонку прокричала ему я и со вздохом снова повернулась к своему платью.

Мысли о наряде и неудачах вернулись сами собой, но сменились творческим подходом от воспоминаний о работе над тонкими рисунками по полотну. Последние были нашиты как кружевные накладки, поэтому ничего не стоило их снова отпороть и пустить на что-то другое. Всё-таки мне хоть и шестнадцать лет, но званые вечера господа не торопились отменять! Ничего, в девицах не задержусь.

Жизненные планы всё больше возвращали меня в русло каждодневной суеты, торопливо пропитывая хлебным духом отцовской пекарни. Медовое печенье звало снова расписывать его цветной глазурью и радовать глаза покупателей искусностью. Посетители магазинчика при пекарне часто лестно отзывались о моих росписях и сладких выдумках вроде сахарных цветов и конфет из орехов и сливочной помадки. Мне доставлял удовольствие сам процесс создания нового, но вот тёплые слова скорее походили на пощёчины. Как же они мне были противны! Я же могла только через силу улыбаться и сбегать от льстецов в мастерскую, лишь бы не слышать эти пустозвонные глупости.

Как им не быть глупостями? Что говорит э́рмиям об их годах? Верно, их умения. На что Боги сотворили мою Кровь такой? Отчего я уродилась в одного из предков, а не в родителей? Подумаешь, слабый элементаль, ийрис! Отец же как-то с этим справился, и славится своим хлебом и печёными вкусностями не только в нашем городке, но и в ближайших деревушках. А сколько раз к нему приезжали за заказами на пироги к свадьбам и иным торжествам! Вот, и Леон пошёл по тем же стопам. Учится из рук вон плохо, да вот только хлеб не жжёт, и навыки старших перенимает. А я что? Ну, позволяет мне Кровь видеть тонкости мастерства и вбирать умения с завидной быстротой, чтобы потом учить лучших. Никто не учит лучше эрмий, никогда. Проблема лишь в том, что не всё эрмии могут впитать. Всё равно что птица будет учить рыбу плавать. Чему не дано, тому не бывать. Мне же претило учить даже тому, в чём я была без лишних слов превосходна. К чему тратить время на неумех, если могу потратить на себя?

И я тратила. Сидела за вышивками и тонким вязанием, посещала уроки этики, музыки и риторики в областном городе. Отец не считал для моих капризов денег, а я позволяла выставлять на продажу те из своих творений, что считала неудачными для выходного платья. И ждала новостей, когда объявят день нового вечера. Иногда проходили месяцы перед праздником, а порой я едва успевала закончить новое платье.