Дракон чихнул

Глава 15

И снова моему аппетиту не помешали даже тяжкие думы. Я послушно жевала всё, что подсовывала мне Хеля. А сама размышляла о будущем.

Родного папу я не знала, мама уехала к новому мужу, когда мне было девять. А спустя пару лет этот бешеный турок в приступе ревности убил её. Хорошо, что дедушка с бабушкой не отпустили меня в чужую страну, а то кто знает…

Кстати, мой собственный отец тоже был каким-то иностранцем. Только мама так и не смогла вспомнить, из какой именно части света он пожаловал. Лишь предполагала, что откуда-то из северной Европы. Очень высокий, синеглазый и русоволосый. То ли норвежец, то ли швед. Хотя я потом читала про те игры, Норвегия их бойкотировала. Так что скорее уж швед.

Да, у мамы был страстный, но короткий роман. Олимпийский Мишка улетел, обливаясь слезами, вместе с ним пропал и тот швед. А двадцать первого апреля восемьдесят первого года родилась я. Ровно через девять месяцев после той бурной недели, что закружила мою маму и заставила забыть о приличиях. В свои двадцать три года она оставалась девственницей и собиралась сперва найти приличного парня, выйти за него замуж, а уж потом…

А потом умер Брежнев. И словно повисло над страной в те ноябрьские дни что-то жуткое. Так рассказывала бабушка, я в свои полтора года вряд ли заметила хоть что-то. Даже бесконечную трансляцию «Лебединого озера» воспринимала как повод покружиться на не слишком устойчивых пухлых ножках. Это тоже со слов бабушки.

Но следующие смерти генсеков немного запомнила. Они слились в череду дней балета, прерванных появлением молодого правителя с пугающей отметиной. Мне было всего четыре, так что любые странности казались мне страшноватыми. Да и смысла происходящего я не понимала. Как и многие взрослые, впрочем.

Единственное, что окончательно настроило меня против Михал Сергеича, – замужество мамы. В прежние годы за богатых турков никто не выходил и не уезжал от детей на чужбину. Понятно, что в девять лет мне казалось именно так, но накрепко засело глубоко в душе, даже если и не было правдой.

В девяносто первом развалился Союз, оставив за бортом энергичного генсека, а через год не стало мамы.

Как мы выживали с бабушкой и дедушкой? Потихоньку распродавали украшения и дорогую ещё дореволюционную мебель, чудом сохранившуюся от прабабушки. В девяносто восьмом я поступала в Университет. И уже казалось, что всё самое страшное позади, что мы выстояли и жизнь налаживается…

Но было понятно, что запасы ценных вещей стремительно тают, а мне ещё учиться лет пять-шесть. В общем, решили продать нашу трёшку в хорошем районе и купить двушку поближе к окраине, откуда будет легче добираться до Универа.

Если бы мы знали, чем обернётся для нас эта затея! Но дедушка с бабушкой не были провидцами, а уж про меня и говорить нечего. В семнадцать я оставалась наивным ребенком, теперь я это чётко понимаю.

В общем, мы успели получить задаток. И бабушка на всякий случай обменяла его на доллары, чтобы поменьше бумажек получилось, а их закатала в банку и прикопала на даче, в грядке с кабачками.

Если бы не это, остались бы вообще ни с чем. Мы с бабушкой были на экзамене, она всегда ездила со мной, чтобы поддержать. А дедушка получил остаток суммы в конторе нотариуса и не дошёл до дома. Его ограбили, обычное дело для тех лет. Но вот почему у пожилого человека просто не выхватили сумку с деньгами? Зачем было стрелять?

Двадцать первое июля, ровно месяц после дня рождения моей мамы. И ровно за месяц до девяносто первого дня рождения дедушки. Выглядел он, правда, чуть ли не моложе своей жены, хотя она родилась на тридцать лет позже. Возможно, поэтому и показался грабителям слишком крепким и способным дать отпор?

Были у нас с бабушкой подозрения. Уж очень нагло вели себя покупатели, явившиеся уже на следующий день с распиской о получении всей суммы. К счастью, в договоре был пункт о двух неделях для нашего переезда. Вот только переезжать нам пришлось на дачу.

– Ну и хорошо, что почти не осталось мебели, – вздохнула бабушка, когда мы вернулись с похорон и начали собираться.

Она пыталась дёргать милицию, заставить их найти убийц… Но в те годы у сотрудников хватало и более громких дел, а к концу августа вся страна суетилась уже по другому поводу. Дефолт, рубли резко подешевели, многие практически разорились. В общем, стало ясно, что ничего мы не добьёмся.

Я собиралась подыскивать работу, но бабушка настояла на учёбе. Раз уж поступила, то учись. Новая прописка в дальнем Подмосковье позволила мне получить место в общежитии. Где я и задержалась на долгие годы.

Кстати, выкопанная осенью банка с долларами оказалась настоящим кладом. Раньше на эту сумму вообще ничего не купили бы, а теперь бабушка сумела приобрести приличную двушку в ближайшем городке. Всё же наша дача была чисто летним жилищем.

Бабушка прожила ещё девять лет, успела порадоваться полученному мной высшему образованию. И даже умудрилась продать дачу и свою квартиру, чтобы переехать поближе ко мне. Однушка на окраине Москвы её вполне устроила. А после её смерти стала приносить мне стабильный доход.

К чему я затеяла вечер воспоминаний? Да просто уже много лет я была совсем одна, личная жизнь как-то не складывалась. И теперь понятно, почему. Я не созрела для неё, как бы дико это не звучало из уст женщины сорока трёх с половиной лет. А вот если переложить возраст на драконицу, то сразу всё становится логичным.

И похоже, мой слишком моложавый и высокий дедушка действительно был сыном какого-то Альбуса. Неспроста же прабабушка взяла себе и сыну после революции эту фамилию, пользуясь возможностью затеряться на просторах страны.

Дед говорил, что его мать была из дворян, но внебрачный ребенок перечеркнул надежды её родителей на приличный брак. Они отправили беременную дочь к какой-то дальней родне, в глухую провинцию, заставив взять фамилию двоюродной тётушки.

И возможно, именно это и спасло прабабушку от ужасов гражданской войны, а потом и разных чисток. Спустя несколько лет никому неизвестное семейство Альбусовых поселилось в Москве. Красавица-прабабушка так и не вышла замуж. Я видела её старые фотографии и с удовольствием отмечала общие черты. Дед, прошедший всю войну, вернулся без единой царапины, а вот его мать попала под бомбёжку в ноябре сорок первого года, став одной из многочисленных жертв. В общем, никаких подробностей про настоящую фамилию прабабушки узнать не удалось.