Дракон и четыре проклятья

Глава 9

Вики лежала на стуле, откинув голову назад. Она открыла глаза. Большой гостевой зал постепенно замедлял свое кружение, и все вещи в нём стали возвращаться на свои места, впрочем, порядок это уже не напоминало. Сознание понемногу возвращалось, а вместе с ним и память. «Что это было? Ах, да! Я, кажется, переусердствовала с грибным соусом, но так вкусно. Едрёные грибочки-то! — размышляла Вики. — А где подруги? Судя по количеству мётел в углу, где угодно».

Посередине зала под монотонную музыку в безумном танце одновременно топтались не то люди, не то звери... мелькали рога, копыта, пятаки, хвосты, шипы... и всё это среди мыльной пены. И Вики вспомнила. Сегодня на их шабаш прибыл отмечать свои именины дракон Максимилиан. «Избегай драконов», — гласил родовой завет.

Вики встала из-за стола и скользнула в первую же дверь за своей спиной. Вот и длинный коридор, книга заветов лежит в самом начале лабиринта. Ноги еще не слушались, и Вики слегка оттолкнувшись и вытянув руки вперед, полетела в конец коридора. Схватила книгу, сдула пыль и стала читать. Писала прапрапрабабушка.

...15 век. Конец июня. Записи в дневнике.

«Я почти все время одна, и мне нравится одиночество. В деревне слышны песни и пляски, люди отмечают праздник Ивана Купала, а это значит, что будет всеобщее купание в реке, хороводы, гадания. На возвышенностях возле реки зажигают костры, которые будут гореть до самого утра. Люди верят, что прыжки через купальский костер очистят их от порчи и сглаза.

К костру должны выйти все девушки, проживающие поблизости. Я тоже должна, потому что тех, кто не выйдет, заподозрят в колдовстве.

Незаметно покидаю хижину и смешиваюсь с толпой молодежи. Я выгляжу моложе остальных девушек, хоть и самая старшая из них, и привлекаю внимание парней, которые еще не выбрали пару для прыжков. Но брачные игры и человеческие мужчины не для меня.

Все эти приметы — детские забавы, и не представляют никакой опасности. Единственно, кого стоит опасаться — это людей, их злобы и зависти, ведь девушек, которые не прыгнут через огонь, назовут ведьмами.

Красивый, черноглазый парень берёт меня за руку и ведёт к костру. Мы прыгаем вместе, и в прыжке он не отпускает моей руки. Для людей это хороший знак. Возможно, я нашла суженого? Его зовут Вильгельм.

Удивительно, но волшебство Купалы, эта магия огня и воды, действует и на меня. Я проникаюсь атмосферой веселья и праздника и, кажется, впервые что-то чувствую к мужчине. Я влюблена.

Девушки плетут венки и спускают их на воду, гадая на суженого. А те из них, кто уже нашёл его, вручают венок возлюбленному, как символ своего девичества. Я отдаю свой венок Вильгельму.

В полночь все уходят в лес искать цветок папоротника, который цветет лишь в день Ивана Купалы. Найти его, считается большой удачей, но люди не знают, что папоротники не цветут.

Вильгельм сжигает меня своими тёмными глазами и тоже увлекает в лес. Прямо тут, на мягкой траве, он начинает жадно целовать меня. Наши тела сливаются в безумной страсти. Это прекрасно. Я теряю голову от обычного человеческого мужчины. От обычного ли? На шее моего парня золотой медальон с изображением дракона.

Чёрт! Я оцарапалась о ветку ежевики. Это плохая примета, и уже не для людей. Тот, кто вплёл её в венок, знал, что ежевика служит защитой от ведьм. Вильгельм успокаивает меня, целует руку.

Нас окружают какие-то люди. Они злобно настроены, кричат и указывают на меня. Вильгельм загораживает меня собой, пытаясь защитить. Люди говорят, что я не та, за кого себя выдаю. Мне нельзя доверять, объясняют они ему.

— Ведьма! — кричит кто-то из толпы.

Что происходит? Как они узнали?

Вильгельм грубо хватает меня за руку и тащит в осиновый лес. Я вырываюсь, но он держит крепко. Люди бегут следом с факелами и дубинками, обступают со всех сторон. Лают собаки, круг сужается. В середине осинника Вильгельм бросает меня и уходит. Я кричу ему вслед, что люблю, и чтоб не оставлял меня, но он убегает, не оборачиваясь.

Сначала я не чувствовала ничего необычного. А потом начала задыхаться. Люди тащили меня куда-то, я кричала, но силы стремительно таяли... Сердце бешено колотилось. Куда не взгляну — одни осины и искаженные лица людей. Как же я могла довериться человеку? В мыслях возник медальон на шее Вильгельма. Неужели я попала в лапы дракона?

В тот же миг крепкие удары посыпались со всех сторон. «Ведьма! Умри!» — крики эхом разлетались по лесу. Я провалилась во тьму…

Очнулась на земле, прикрытая листьями папоротника. Оглядевшись, поняла, что нахожусь недалеко от избушки моей тётки. Я побрела к дому, царапая обнажённую кожу о жёсткие ветки. Вот и спасительное крыльцо...»

Так вот в чём дело! Она любила его, а он предал. Вики перевернула страницу.

...15 век. Неделю спустя. Записи в дневнике.

«Среди подруг и родственниц я постепенно пришла в себя. Они рассказали, что Вильгельм — наследник и единственный продолжатель рода драконов.

Воспоминания о возлюбленном и его предательстве причиняют мне невыносимую боль. Подруги жалеют меня. Среди них есть могущественные тысячелетние ведьмы, им ничего не стоит наложить заклятие, стирающее память. Но ведьмы не прощают тех, кто пытался убить одну из них. И мы решаем, что тот, кто посягнул на мою жизнь, никогда больше не сможет подарить жизнь никому из своего рода.

Мы взялись за руки и прокляли род драконов. Больше я ничего не помню. Пустота».

Дальше писала бабушка: «Мать родила меня от дракона, но ведьмы не знали, что я зачата, когда наложили проклятье на род драконов, и наш род смог продолжиться только по женской линии. Мы жили в деревне одни, но драконы не переставали совершать набеги и грабить людей. Люди знали, что я дочь ведьмы и дракона и хотели убить, но мама успела спрятать меня в лесу, у подруги кикиморы. Когда я подросла, ушла в соседние леса, где построила маленький дом. Потом вышла замуж и родила дочь...»

— Значит, я внучка дракона! — осенило Вики. — За что они там сегодня пили? Максимилиан и его друзья... За успех какого-то безнадежного дела и удачное вступление в наследство. Но у него не может быть наследников, а у меня «да». Как его звали? Вильгельм ...надцатый и, кажется, жив ещё. Максимилиан не раз называл его старым развратником, выжившим из ума, и даже хвастался своим огромным домом на острове, кажется, Кощеевом, где он живет вместе с дедом. Срочно туда, пока Макс развлекается с подругами!»