Дракон и Феникс

Глава 1. Мэйлин

Обычно судьба ребёнка слуги предопределена с рождения, но мне повезло. В девятый день месяца Дракона, в семнадцатый год правления императора Тай‑цзуна, жена премьер‑министра отправилась в загородный храм помолиться о благополучных родах. Среди её сопровождения оказалась беременная служанка второго класса, решившая воспользоваться моментом. Из‑за разыгравшейся непогоды кортеж госпожи Вэй застрял в деревне. И всё бы ничего — обычное дело, — но молния ударила в сарай старосты и вызвала пожар. От испуга у госпожи Вэй и служанки Сюэ начались роды. Несмотря на творившийся хаос, обе благополучно и одновременно разрешились от бремени. Так на свет появились две девочки: Мэйлин и Вэй Янь.

— Это судьба, — сказала госпожа Вэй.

Служанка Сюэ стала её горничной, а Мэйлин — личной служанкой Вэй Янь. Первые восемь лет обе девочки мало чем отличались от сестёр, но потом всё изменилось: гость перепутал слугу и господина. Служанка Сюэ и раньше‑то боготворила Вэй Янь и всячески третировала Мэйлин; теперь же…

— Глупая девчонка! Я же тебе столько раз говорила, но ты не слушала! Ведь предупреждала не высовываться! Ведь била, но нет — тебе во всём не только юную госпожу превосходить надо, но и молодых господ затмить!

Как ни любила госпожа Вэй милую девочку Мэйлин, но слуга всегда остаётся слугой. Жизнь Мэйлин начала быстро и резко меняться. Нет, она по‑прежнему обучалась чтению, письму, счёту, вышиванию, каллиграфии, рисованию и даже боевым искусствам, но теперь к ним добавилось многое другое. Если раньше из Мэйлин растили компаньонку молодой госпожи Янь, то теперь её ждала судьба слуги‑телохранителя, замаскированного под компаньонку.

Увы, но даже со всеми навалившимися нагрузками, а может, и благодаря им, Мэйлин чем дальше, тем больше затмевала Вэй Янь. Остатки былой привязанности окончательно рухнули в одиннадцатый день рождения, когда молодые гости, имевшие лишь относительное понимание разницы между классами, уделили намного больше внимания Мэйлин. Обида, ревность, злость — это стало началом адской жизни Мэйлин. Всё закончилось бы для неё очень и очень плохо, если бы два года спустя не случился скандал в императорском гареме и Вэй Янь не попыталась воспользоваться моментом, чтобы быстро и решительно разобраться с ставшей ненавистной Мэйлин.

— Мама, раз уж нам поручили позаботиться об обустройстве этого Фэн Ченя в проклятом поместье, так давай отправим ему Мэйлин. Пусть хоть познает женщину перед смертью.

— Ты её так ненавидишь и желаешь погубить? — Госпожа Вэй не столько жалела Мэйлин, сколько переживала из‑за вложенных в неё сил и средств. Да и найти лучшую телохранительницу‑компаньонку для избалованной, склонной к истерикам и капризам дочери — совсем не простая задача, которой совсем не хотелось заниматься и без того весьма загруженной делами госпоже Вэй.

— Да я бы её давно уже отравила, если бы не враги папы при дворе, которые только и ищут повода придраться.

— Хорошо, что хоть это понимаешь. Ладно, будь по‑твоему…

— Спасибо, мама!

— Ну‑ну, не порти мне макияж, — госпожа Вэй оттолкнула ластящуюся девочку. — Ты же не возражаешь? — Госпожа Вэй бросила пристальный взгляд на служанку Сюэ, стоявшую с каменным лицом у двери.

— Нет, мадам. Мэйлин сама виновата.

Заглянув в глаза служанки Сюэ, госпожа Вэй удовлетворённо хмыкнула, не увидев в её взгляде ни злобы, ни ненависти, ни даже сочувствия или боли. Скорее уж в нём ощущалось облегчение и удовлетворение. «Что ж, они никогда не ладили, но стоит всё же понаблюдать и дополнительно поощрить», — подумала госпожа Вэй.

Так мне и довелось сбежать из ада особняка премьер‑министра, попасть в проклятое поместье, когда‑то принадлежавшее великому, а нынче уже и вовсе легендарному генералу, и встретиться с Фэн Ченом — опальным принцем сомнительного происхождения. Мы с ним почти одновременно приехали и сразу друг друга заметили: взглядами встретились и… наверно, общность горькой судьбы ощутили.

Он совсем не походил на тех высокомерных столичных щеголей, которых мне доводилось видеть. Скорее уж юного мечника из цзянху напоминал, хоть и не имел при себе оружия. Улыбнувшись, он указал мне глазами на запущенный сад, кивнул что‑то говорившему слуге, махнул рукой и отправился прогуляться по заросшей аллее вдоль прекрасных в своём цвету персиковых и сливовых деревьев.

— Мне надо отойти, — сказала я управляющему из поместья премьер‑министра, отвечавшему за доставку припасов и слуг.

Тот лишь фыркнул и отвернулся. Не хуже, а может, и лучше меня понимал, что означает моя отправка в проклятое поместье. Что ж, это даже хорошо: совсем не хотелось выставлять себя в неприглядном свете и скандалить. Не скрываясь, я последовала за Фэн Ченом.

Он ждал меня на лавочке, игрался с пойманным опавшим лепестком. У него длинные, сильные пальцы — такие, какими натягивают лук на самых опасных охотах, — и тёмные, как безлунная ночь, волосы, которые небрежно выбиваются из‑под скромной деревянной шпильки. Он держится с таким упрямым, гордым изяществом, что даже его потрёпанные шёлковые одежды смотрятся как императорские мантии. А этот едва приметный шрам у виска делает его ещё более дерзким и похожим на вольного мечника.

Отбросив лепесток, он шагнул навстречу и, выпрямив спину, сложил руки: левая ладонь накрыла сжатый кулак правой руки в жесте мира и уважения.

— Рад приветствовать добродетельную госпожу, озарившую это место своим присутствием.

Клянусь предками: от одного его голоса у меня едва не подогнулись колени. А эти брови, похожие на мечи, и глубокие, пронзительные глаза, в которых порой мелькает такая горькая, щемящая грусть и мудрость старца… Внутри меня словно сотня бумажных фонариков разом взорвалась, и все мысли мириадами искорок разлетелись.

— Благородный господин Фэн, для меня честь встретить вас, — лепечу, плавно приседая в ответном поклоне. Мягко сомкнув ладонь поверх правого кулака, почтительно опускаю взор — и только сейчас соображаю, что никакой госпожой не являюсь. Да и назвать пусть опального, но всё же принца господином Фэн в моём положении…