Дракон и предрассудки

5

Глава 5: Темные Слухи и Крепнущая Симпатия
В то время как отношения между лордом Дракониусом и Аурелией Блэквуд оставались напряженными и полными недоразумений, связь между лордом Кассианом Торном и Серафиной Блэквуд развивалась с быстротой и легкостью, столь же приятными, сколь и очевидными для всех окружающих. Лорд Кассиан, с его открытым сердцем и искренним восхищением добротой и красотой Серафины, проводил много времени в доме Блэквудов, наслаждаясь ее обществом и разделяя ее интересы.
Серафина, в свою очередь, была очарована обходительностью и вниманием лорда Кассиана. Его веселый нрав и отсутствие всякой надменности выгодно отличали его от его угрюмого друга. Она видела в нем родственную душу, способную ценить простые радости жизни и красоту окружающего мира.
Аурелия наблюдала за развитием их отношений с одобрением, радуясь счастью сестры. Однако ее собственные мысли все чаще возвращались к лорду Дракониусу. Несмотря на свое стойкое предубеждение, она не могла полностью игнорировать его внезапные появления и неуклюжие попытки сблизиться. Рассказы мастера Грея о темном прошлом дракона продолжали тревожить ее, но иногда в золотых глазах лорда Вермонта она замечала что-то, что казалось ей далеким от жестокости и высокомерия – скорее, отблеск одиночества и какой-то скрытой печали.
Тем временем мастер Грей не упускал случая укрепить в сознании Аурелии негативный образ Дракониуса. Он рассказывал все новые и новые истории, намекая на его властолюбие и безжалостность. Однажды он упомянул о таинственном исчезновении ценной драконьей реликвии, принадлежавшей другому знатному роду, намекая на причастность к этому лорда Вермонта.
"Мисс Блэквуд, будьте осторожны", – предостерегал Грей с деланным беспокойством. – "Не стоит доверять тем, чье могущество столь велико. История учит, что драконы редко проявляют истинное милосердие к смертным".
Эти слова глубоко запали в душу Аурелии, подпитывая ее страхи и сомнения. Она не могла понять, почему такой могущественный и знатный дракон проявляет к ней такой настойчивый интерес, и подозрения мастера Грея казались ей вполне правдоподобными.
Однажды лорд Кассиан, заметив мрачное настроение своего друга, попытался поговорить с ним об Аурелии.
"Дракониус, ты должен изменить свой подход", – мягко сказал он. – "Мисс Блэквуд – умная и независимая женщина. Твое высокомерие лишь отталкивает ее".
Дракониус нахмурился. "Я не высокомерен, Кассиан. Я просто… не умею иначе. Смертные такие… хрупкие и непредсказуемые. Я боюсь сказать или сделать что-нибудь не так".
"Но твое молчание и холодность говорят громче любых слов", – возразил Кассиан. – "Попробуй быть более открытым и искренним. Покажи ей свое истинное лицо".
Дракониус задумался над словами друга. Он действительно чувствовал глубокое влечение к Аурелии, но его многовековая жизнь, проведенная в изоляции и власти, не научила его выражать свои чувства простым и понятным для смертных образом. Страх быть отвергнутым и непонятым сковывал его, заставляя казаться еще более надменным и отстраненным.
Таким образом, пока между Серафиной и лордом Кассианом расцветала нежная симпатия, Аурелия все глубже погружалась в свои предубеждения, подпитываемые темными слухами мастера Грея и неуклюжими попытками лорда Дракониуса завоевать ее расположение. Стена непонимания между ними становилась все выше, скрывая за собой зарождающееся пламя, способное либо согреть, либо испепелить их обоих.