Дракон и предрассудки

8

Глава 8: Пламя Признания и Ледяной Отказ
Решимость лорда Дракониуса Вермонта покорить сердце Аурелии Блэквуд после осознания ее истинной сущности была подобна неудержимому пламени. Он отбросил свою привычную сдержанность и, приняв человеческий облик, вновь явился в дом Блэквудов, его золотые глаза горели необычным огнем.
Аурелия, увидев его, почувствовала невольное замешательство. В его взгляде было что-то новое, что-то, что отличалось от прежней холодной надменности. Это была какая-то странная, почти болезненная страсть, которая, вопреки ее желанию, вызывала в ней тревожное любопытство.
Дракониус, не обращая внимания на присутствие мистера и миссис Блэквуд и смущенную Серафину, подошел прямо к Аурелии. Его голос, обычно властный и повелительный, сейчас звучал с непривычной хрипотцой, словно он боролся с собственными чувствами.
"Мисс Блэквуд," – произнес он, его взгляд был прикован к ее лицу, – "я пришел сказать вам то, что должен был осознать гораздо раньше. Вы… вы моя истинная пара. С того самого мгновения, как я увидел вас, мое сердце, столь долго пребывавшее в ледяном одиночестве, отозвалось на зов вашей души".
Аурелия замерла, пораженная его словами. "Что вы… что вы такое говорите, лорд Вермонт?" – пролепетала она, чувствуя, как по спине пробегает странная дрожь.
"Это правда, Аурелия," – настаивал Дракониус, его голос становился все более страстным. – "Древние законы моего рода, сама магия, связывающая драконов с их истинными, кричат об этом. Вы – та единственная, с кем мое существо обретет полноту. И посему… я пришел просить вашей руки. Вы станете моей женой, владычицей Айронвуда, моей королевой".
В этих последних словах, несмотря на всю искренность его признания, Аурелия уловила ту самую высокомерную уверенность, которая так сильно ее отталкивала. "Возьму вас в жены" прозвучало не как мольба, а как властное утверждение, словно он не допускал и мысли об отказе.
Ее предубеждение, подпитываемое слухами мастера Грея и ее собственными подозрениями, мгновенно вспыхнуло с новой силой. Чувство тревожного любопытства сменилось волной негодования и отторжения.
"Лорд Вермонт," – холодно произнесла Аурелия, поднимая подбородок с вызывающим видом. – "Я глубоко сожалею, что ваши… драконьи законы привели вас к столь ошибочному выводу. Ваше признание… я нахожу его не только неожиданным, но и в высшей степени самонадеянным".
Дракониус нахмурился, словно не понимая ее реакции. "Самоуверенным? Но разве вы не чувствуете… этой связи между нами? Разве ваше сердце не отзывается на мой зов?"
"Мое сердце, лорд Вермонт," – с горечью ответила Аурелия, вспоминая все те высокомерные взгляды и снисходительные замечания, которые он позволял себе в ее адрес, – "не чувствует ничего, кроме… удивления и, признаться, некоторого отвращения к вашей… безапелляционной уверенности в том, что я должна разделить вашу судьбу. Вы приходите сюда, едва удосужившись узнать меня по-настоящему, и заявляете, что я – ваша собственность, ваша 'истинная пара', которую вы просто 'возьмете' в жены? Ваше высокомерие не знает границ!"
Голос Аурелии дрожал от негодования. "Я ценю свою свободу и свое право выбора, лорд Вермонт. И мой выбор – это не вы. Никогда. Ваше богатство, ваше знатное происхождение, даже ваша… драконья сущность – ничто из этого не может поколебать моего решения. Я отказываю вам. И прошу вас более не беспокоить меня своими… властными признаниями".
Лицо Дракониуса исказилось от боли и ярости. Его золотые глаза вспыхнули, и на мгновение в воздухе ощутился слабый запах серы. Он отступил на шаг, словно пораженный ударом.
"Вы… вы не понимаете," – прорычал он сквозь стиснутые зубы. – "Вы отвергаете не просто меня… вы отвергаете саму судьбу!"
"Судьбу, навязанную драконьими законами и вашей непомерной гордостью?" – с вызовом ответила Аурелия. – "Я сама буду ковать свою судьбу, лорд Вермонт, и в ней нет места для такого… надменного владыки, как вы".
С этими словами Аурелия отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Дракониус стоял неподвижно, словно громом пораженный, его золотые глаза горели обидой и непониманием. Он чувствовал, как лед отвержения сковывает его драконье сердце, оставляя лишь горький привкус несбывшейся надежды и уязвленной гордости. В этот момент пропасть между ними казалась непреодолимой, а пламя его внезапной любви грозило обернуться пеплом ненависти.