Дракон и ведьма. Не пара?

Глава 4

Я смотрела на строчки, которые когда-то написала сама, и испытывала неловкость пополам с нежностью к себе прошлой — такой юной и наивной. Почерком старательной отличницы в дневнике было записано, что в мире существуют только два вида драконов — огненные и ледяные.

Интересно, а кто мои новые знакомые?

Я очень надеялась, что оба они — ледяные. В дневнике я отметила, что ледяные драконы куда менее опасны для окружающих, чем огненные. Оно и неудивительно — огненная ящерица может превратить тебя в кучку пепла за считанные секунды. Тогда как его ледяной собрат — максимум заморозит. Ну и ничего, постоишь снеговичком пару часиков, да и оттаешь потихоньку.

- Хватит бездельничать, - сурово сказала я себе.

Мне ни за что не хотелось признавать, что два дракона заняли слишком много места в моих мыслях. Особенно этот. Улыбчивый.

Томас.

Я спрятала дневник в тайник. Переоделась в широкие рабочие штаны и старую рубаху, собрала волосы в пучок на затылке и будто случайно заглянула в маленькое зеркальце, висевшее над узким письменным столом, за которым я иногда занималась своей условно научной деятельностью.

Да, подумала я, увидев в отражении кругловатые серые глаза и курносый нос, сногсшибательной красоткой я так и не стала. Надо сказать, что я не испытывала особых надежд на этот счет, но в связи с моим неброским внешним видом вставал вопрос — с чего это моей персоной так живо заинтересовались аж два красавчика-дракона?

Велев себе не забивать голову всякой ерундой, я обулась в валенки, набросила на плечи тулуп, замоталась в шарф и вышла из дома. Замерзнуть я не боялась — до моих теплых хозяйственных владений нужно было пройти всего несколько шагов.

Яркое солнце бросало обманчивый свет на сугробы, заставляя поверить, что снег еще долго-долго будет искриться под моими ногами. Но я знала, что это обман — совсем скоро солнце укатится за высокую гору на горизонте, и все вокруг погрузится в темноту. Сама по себе темнота меня не пугала, но я боялась, что Даша проснется в потемках и испугается.

Я ускорила шаг, семеня по натоптанной снежной дорожке. Сначала заглянула на свою мини-ферму. Внутри просторного помещения я установила обогреватели — всего несколько штук, помню, обошлись они мне в двадцать банок клубники. Целое состояние по меркам Северной Сиберии — за свежую клубнику здесь готовы отдавать огромные суммы. Те, у кого эти суммы в наличии, разумеется.

Обогреватели на ферме были электрическими и работали благодаря солнечным батареям, которые я разместила на крыше. Температура на фермочке поддерживалась в районе десяти градусов тепла. Не слишком тепло для животных, но только не для моих!

Мои курочки, индюшки и козочки — холодостойкие. Выведенные моими собственными руками. Точнее говоря — моим собственным мозгом.

Даша очень хотела, чтобы такие же батареи я установила на крыше нашей избушки. Тогда бы мы смогли завести настоящий холодильник, радио, а то и целый телевизор. Но фотоэлементы для солнечных батарей стоили слишком дорого, и мне кое-как удалось убедить сестрицу, что пока мы не можем себе этого позволить.

- Взяла бы да и приворожила какого-нибудь богатея, - говорила Даша. - Ты же все-таки ведьма!

Я в ответ на это только вздыхала.

Да, детишки, выскочившие на меня в лесу, совершенно справедливо назвали меня ведьмой. Я действительно окончила ведьминскую школу, о чем у меня даже имелось соответствующее удостоверение.

Но вот как я училась — вопрос отдельный.

- Великолепно, - утирая слезы восторга после просмотра моих работ, говорил наш учитель, господин Елочкин. - Вот увидите, эта девочка вырастет гениальным ученым!

Это Елочкин вещал на педсовете, на котором я присутствовала лично. Меня как раз хотели отчислить за «вопиюще низкие способности к магии». Да-да, именно так и написали в повестке. Спасибо господину Елочкину, что отстоял меня. Он вел в нашей школе сразу три предмета: математику, химию и физику.

Увы, научные дисциплины в ведьминском учебном учреждении считались факультативными и не особо важными.

- Ну раз уж гениальный ученый, - процедила тогда мадам Коброва, директриса.

И я доучилась до выпуска, кое-как зарабатывая хилые тройки по магическим предметам.

Понятное дело, что слухи о моем ведьминском могуществе были сильно преувеличены.

Зато голова у меня работала как надо.

Я покормила свою живность, поболтала с птицами и подоила козочек. Чтобы они не скучали, я напевала им веселые песенки. К сожалению, а может, и к счастью, я гораздо легче находила общий язык с животными, чем с людьми.

- Спасибо, Дуся! Спасибо, Муся! - поблагодарила я козочек. Убрала молоко в ящичек, который смастерила по системе холодильника — при постоянном нуле молоко хранилось достаточно долго.

- Завтра отнесу его мадам Шарман, - это я уже обращалась к растениям в стеклянной теплице. - Хорошо, что она такая большая охотница до козьего молока! Может, даст мне какие-нибудь модные духи для Дашки, а то уже месяц таскаю это молоко за просто так.

В теплице тоже царил полный порядок. В ней, как и на мини-ферме, было нежарко, но мои помидоры, огурцы, картофель и еще куча всяких овощей и фруктов чувствовали себя вполне комфортно. Потому что я выросла хорошим ученым, как и предрекал математик Елочкин. И ни одному плоду в моем саду не был страшен мороз.

Я проверила клубнику и удовлетворенно кивнула. Еще день-два, и можно будет собрать отличный урожай. Может, даже удастся отложить денег на солнечные батареи, о которых так грезит Дашка. Увы, купец Скоп, торговавший фотоэлементами для этих самых батарей, был до ужаса принципиальным: бартера он не признавал и просил за свои товары только греющее карман серебро.

Зато у Скопа можно было купить все, что угодно. Ну почти — свежих яблочек и яичек по зиме не было даже у него.

В этом вопросе у меня конкурентов не имелось.

С чувством выполненного долга я вернулась домой, повесила сушиться у печи промокшую одежду и, не зажигая свечи, отправилась к себе. Ненадолго задержалась у Дашиной комнаты, послушала ее размеренное дыхание и на собственном опыте поняла, что имеют в виду люди, когда говорят, что у них «гора с плеч свалилась». Мне и вправду казалось, что я тащу на своих плечах целый мир, пока меня каждую секунду сопровождала тревога о сестре.