Дракон и ведьма. Не пара?

Глава 8

Томас не дал мне договорить. Резко отодвинув стул, он поднялся и сказал:

- Я представляю, что там тебе понарассказали, в твоей школе. Драконы жестоки, драконы алчны, драконы не умеют любить. И прочее, и прочее…

В голосе Томаса звучало раздражение. Мне казалось, что оно ему несвойственно, хоть мы и были знакомы всего ничего.

Я съежилась на своем стуле, обхватив плечи руками. Внезапно в доме стало очень холодно.

- Вот, - Томас положил на стол два блистера с антибиотиками.

Полная странных эмоций — благодарности, смущения и, пожалуй, страха — я поднялась со своего места.

- Я очень благодарна за то, что ты спас Дашу, - пролепетала я. - Извини, если нагрубила.

Томас вскинул руку. Мол, не стоит тратить слов.

- Давай ей лекарства дважды в день. Как раз хватит на неделю.

Круто развернувшись на месте, Томас едва не стукнулся о навесной шкафчик. Мне даже стало неловко за крохотные размеры нашей кухоньки.

Рассерженный собственной неуклюжестью, Томас схватился за свою многострадальную прядь и нервными движениями пальцев скрутил ее в некое подобие рулончика. Открылось ухо — вполне симпатичное, а то я уж подозревала, что красавчик скрывает лопоухость под длинными волосами.

Но Томас и вправду кое-что скрывал с помощью своей шикарной прически. На его коже, пониже уха, я успела разглядеть ромбовидный, чуть выпуклый шрам, размером с монету.

Обычно такие шрамы остаются после ожогов.

Пока Дашкин спаситель шел к входным дверям, я следовала за ним и усиленно размышляла, что бы такого сказать, чтобы посуровевший дракон оттаял.

Ничего толкового в голову так и не пришло.

Обувшись в высокие ботинки на меху, Томас взялся за ручку двери и сказал:

- Очень жаль, Грейс, что у тебя сложилось такое мнение о драконах. А ведь моя мать всю жизнь спасает попавших в беду. Неважно кого — людей, магов, драконов. Ведьмочек.

Я низко опустила голову. Язык во рту словно превратился в кусок деревяшки.

- И еще одно скажу тебе. Не для того, чтобы пристыдить или чтобы ты считала себя обязанной по гроб жизни. Если бы не ритуал исцеления — никакие лекарства не спасли бы твою сестру. Уж слишком все было запущено.

Сказав это, Томас вышел на заметенное снегом крыльцо, сбежал по трем ступенькам и оседлал свой снегоход.

У меня наконец прорезался голос.

- Скажи, - почти в отчаянии выкрикнула я, - почему ты так много для меня сделал? Я не понимаю!

Томас взглянул на меня и на его лице появилась улыбка, похожая на ту, которая очаровала меня в лавке дядюшки Жоржа. Он надел шлем, закрепил его и ответил:

- Не думаю, что теперь это имеет большое значение. Но если вдруг тебе это по-настоящему интересно — ты всегда можешь меня найти. Если меня не будет в лавке у твоего знакомого, оставь ему записку. Он передаст.

Сделав небольшую паузу, Томас добавил:

- Я буду рад.

Снегоход умчался, унося Томаса. Я смотрела ему вслед и внутри меня растекалась вяжущая пустота.

Как будто я упустила что-то очень важное.

«Держись от драконов подальше!» - рыкнул в моей голове голос прорицателя Нежа.

И я вдруг поняла, что стою в одних носках, в легкой одежде, на студеном крыльце и пускаю в дом холод через открытую дверь.

Я заперлась на два засова и заглянула в Дашину комнату. Сестрица крепко спала.

День неумолимо катился к вечеру. Без обычного энтузиазма я покормила свою живность и проверила теплицу. Подкинула в печь дров и принесла в дом четыре ведра воды из колодца. Колодец тоже достался нам от предыдущих хозяев избушки — собственно, вокруг него я и возвела теплицу. Получилось очень удобно.

Перед сном я заставила себя поужинать рисовой кашей. Хоть аппетита я и не чувствовала, зато точно знала, что силы мне еще пригодятся.

Нужно еще раз внимательно изучить свой дневник, решила я. Одно время, впечатленная предсказаниями Нежа, я вклеивала туда все газетные статьи о драконах, которые только попадали мне в руки. С сожалением должна признать, что не все из этих статей я изучила с должным вниманием.

За окном почти стемнело, и я зажгла огарок свечи, стоявший в подсвечнике на моей прикроватной тумбочке. Достала из тайника дневник и опустилась на кровать, поближе к неяркому свету.

Дневник словно сам собой открылся на странице, где я красной ручкой написала: «Узнать, что это за девчонка в черном балахоне!». Буквы плясали, надпись я подчеркнула тремя жирными чертами. Дневник выскользнул из рук, и я уставилась невидящим взглядом на вечернее небо за окном.

Так я тогда и не узнала, кто она — моя спасительница.

Дело было так: мне было четырнадцать, я училась в восьмом классе ведьминской школы в городе Лавенсия, в Южной Сиберии. Мои академические успехи были слишком прискорбны для того, чтобы кто-то из профессоров (за исключением математика Елочкина, но это не в счет) возлагал на меня большие надежды.

Однако в восьмом классе каждая из нас должна была выбрать одну дисциплину и к моменту выпуска из школы достигнуть совершенства по этому предмету. В идеале, конечно.

Выбор нам давали широкий. Магия огня, магия льда, деревенское колдовство, современные городские заговоры и много-много чего еще.

Меня отправили на факультет для бездарей. Именно такая у него была репутация в школе Лавенсии. Факультет для травниц — так он назывался. Судьба будущих травниц была незавидной. Собственно, единственная карьера, которая нас ожидала — помощницы аптекарей или, если повезет, лекарей. Под их руководством, считали преподаватели школы, мы хотя бы никому не навредим!

Но даже на этом факультете я оказалась самой бездарной. У однокурсниц быстро получались нужные зелья — от головной боли, для головной боли, улучшающие и ухудшающие аппетит. Мадам Дженни, преподавательница по травоведению, хвалила старательных девчонок и обещала им устроенное будущее. Я тоже очень старалась. Но даже такая милая женщина, как мадам Дженни, не находила для меня одобрительных слов.