Дракон из моих снов: Связанные истинностью

Пролог

– За совершённые злодеяния, Элайна из рода Даэрион приговаривается к смерти, – его голос прозвучал так, словно я, которая за всю жизнь не держала в руках ничего опаснее книги, по меньшей мере возглавляла гильдию наёмных убийц.

Я стояла перед ним на коленях, и двое солдат держали меня за плечи, грубо, до боли вдавливая пальцы в кожу. Камни брусчатки впивались в колени, но я почти не чувствовала этого, лишь только холод его взгляда, от которого всё внутри обращалось в лёд.

Генерал стоял на небольшом возвышении. Чёрный мундир обтягивал широкие плечи, а серебряные шевроны вспыхивали в свете факелов холодными искрами. Лицо, будто высеченное из камня: резкие скулы, твёрдая линия челюсти и губы, которые сейчас кривились от презрения.

Однако больше всего внимания привлекали его глаза. Тёмные, почти чёрные, без привычных мне огненных искорок. Сейчас в них не было ни гнева, ни жалости. Только холод.

– Ведите, – приказал он.

Толпа замерла в предвкушении. Всем не терпелось увидеть казнь истинной пары генерала.

Солдаты, удерживающие меня, рывком подняли меня на ноги, но те сразу же подкосились. Впрочем, их это совсем не волновало, они просто потащили меня вперёд, не обращая на это никакого внимания, и мои босые ступни волочились по холодному камню.

В центре помоста чернел старый, закопчённый столб для казней. Вокруг его основания были аккуратно сложены вязанки хвороста, чтобы пламя наверняка взвилось до небес. Пахло смолой и маслом для розжига, и я отчётливо понимала, что это был запах моей смерти.

Меня подтащили к столбу, и один из солдат грубо развернул меня и прижал спиной к дереву. Я дёрнулась, но это было бесполезно. Второй уже тянул верёвку, захлёстывая мои запястья за спиной, крепко-накрепко связывая их.

Я подняла голову и посмотрела на того, кого знала каждой клеточкой своего существа. Совсем недавно его руки обнимали меня, а губы шептали моё имя так, что сердце плавилось от любви и нежности. Вот только сейчас это знание разрывало изнутри сильнее, чем страх перед огнём.

– Пожалуйста… – голос сорвался в отчаянный шёпот. – Я не делала этого… Рейнар, я же твоя Эла. Выслушай меня, умоляю.

Но генерал даже не шелохнулся. Его взгляд прошёл сквозь меня, словно я была пустым местом, а мои слова были шумом ветра, не заслуживающим его внимания.

– Принести факел, – скомандовал он.

Я вновь искала в его глазах хотя бы проблеск того золота, как знак того, что его дракон ещё здесь, что он услышит меня и обязательно спасёт, но они оставались чёрными. Я мысленно потянулась туда, вглубь него, где всегда чувствовала тепло, но дракон больше не отзывался. Кажется, он бросил меня ещё раньше, чем генерал.

Один из солдат выступил из строя, отделяющего место казни от пришедших людей, и в его руке вспыхнул факел, который он протянул генералу. Тот взял его без каких-либо колебаний, не отводя от меня глаз.

По моим щекам потекли слёзы, и я рванулась к нему, насколько позволяли верёвки.

– Умоляю тебя, Рейнар… Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза и скажи, что не веришь им. Ты ведь знаешь, что я не способна на такое.

На долю секунды что-то дрогнуло в его лице, словно трещина пробежала по льду, и я вцепилась в неё, как утопающий цепляется за соломинку.

– Ты знаешь меня, – прошептала я. – Ты знаешь…

Он отвёл взгляд, и в этот момент я поняла, что всё кончено. Неважно, что я скажу. Неважно, что я чувствую. Он уже принял решение. Приговор подписан, а значит, он приведёт его в исполнение.

– Нет! – закричала я, когда генерал шагнул вперёд.

Ветер на мгновение донёс до меня знакомый запах: смесь кожи, металла и чего-то терпкого, что всегда напоминало мне о нём.

– Нет, пожалуйста, не надо! Я невиновна! Я не…

Но Рейнар не слушал меня и без колебаний опустил факел к хворосту.

Пламя лизнуло сухие ветки. Сначала робко и неуверенно, словно пробуя их на вкус, а потом взревело, набирая силу, и ринулось вверх. Я забилась в путах. Верёвки врезались в кожу, но я не чувствовала боли. Только первобытный ужас, который заполнил всё моё существо.

Дым поднимался густыми клубами, и я закашлялась, начав задыхаться. Огонь подбирался всё ближе, и я уже чувствовала его смертоносное дыхание на своей коже. Горячий воздух обжёг щёки, и я подняла глаза, чтобы в последний раз увидеть его.

Он стоял за стеной пламени и смотрел так, что я перестала вырываться. Какой в этом смысл, если он уже всё решил. И единственное, что осталось у меня в этом мире за миг до смерти – была правда, которую он не стал слушать, поверив чужим словам.

– Я люблю тебя… – выдохнула я, уже не надеясь, что он услышит.

Огонь коснулся подола и пополз вверх по ткани. Я истошно закричала, когда кожа вспыхнула нестерпимой болью. Мир сузился до одного-единственного ощущения – жара, который пожирал меня изнутри и снаружи, превращая всё тело в факел.

И последнее, что я увидела перед тем, как тьма сомкнулась надо мной, были его глаза, в которых я успела прочитать такую муку, что почти поверила, что он не хотел этого. Почти.