Дракон: Измена Истинной

Глава 15

-- вы покажете мне магию дракона? — спрашивает Стэйси, смело глядя в глаза лорда.

Он молча распахивает перед ней дверь, глядя, ,как тонкое платье обвивает ее идеальную фигуру. Он видит, что на ней нет белья, и улыбается, чувствуя, как волна приятного возбуждения прокатывается по его телу, застывая внизу живота.

Должен ли я противиться? А зачем? Лилит ушла, не пожелала простить меня даже ради сына. А теперь сын, после того как погостит в горном замке и познает путь дракона, уже не захочет возвращаться к мамочке под крылышко. У него будут свои крылья, у него будет свой голос и у него будет своя воля. Как и у меня.

— Магию дракона? — говорит лорд утробным голосом и показывает девушке промежуточную форму, проявляя чешую на человеческой коже, — не боишься, что пламя дракона сожжет тебя?

— Не боюсь, милорд, — смело говорит Стэйси, глядя в глаза лорда, в которых пляшет страстный золотой огонь.

— А ты смелая девочка, — рокочет дракон улыбаясь.

Он крепкими руками прижимает ее к себе. Ей страшно, но возбуждение захватывает ее с такой силой, что она готова сгореть как свечка, в его мощных объятиях.

Спустя время, лорд гладит нежную кожу горничной, чувствуя под пальцами биение ее молодого сердца, она лежит, поджав под себя ноги, обнаженная и беззащитная. Лорд не удивлен, что она сама явилась к нему в покои. Это было предсказуемо.

Умная девочка, хоть и хочет казаться ничего не понимающей деревенской дурочкой.

Гай Пауэрс с удовольствием воспользовался всем, что она готова была предложить. А готова она была на удивительно многое, для обычной человеческой девушки.

Он поднимает прядь ее светлых волос, закрывающих миловидное личико и долго глядит на ее почти идеальные черты лица. Пухлые губы, маленький аккуратный нос, нежная упругая кожа.

Красивая, молодая и свежая, как распустившийся цветок, во весь голос славящий весну. Знает на что потратить недолгий век своей простоватой красоты.

Ничего удивительного. Они почти все знают, потому их красота и не стоит ничего для таких, как я.

В старые времена мои предки нередко сжигали человеческих женщин после таких ночей. Но женщины все равно шли к драконам, чтобы познать истинный огонь наслаждения. Их не останавливал даже страх смерти. Тем более что некоторых из них, драконы впоследствии делали своими женами.

Гай Пауэрс проводит по щеке девушки пальцем. Та едва заметно улыбается во сне, надувая губки.

Красива, хороша. Но не она.

Лорд встает с кровати и выходит на балкон. Он вдыхает прохладный ночной воздух и смотрит в небо. Звезды светят ярко и перемигиваются, словно бы задавая ему какой-то вопрос.

Он проходит в свой кабинет и наливая виски в стакан, садится за стол.

Он двигает дистанционную проекцию и находит лицо спящей где-то в гостиничном номере Лилит. Ее сон тревожен, она дергается и хмурится, словно отбивается от кого-то. Какое-то странное чувство еле слышно дает о себе знать, когда он видит ее лицо.

— За что, Гай, — шепчет она во сне.

Он хмурится и залпом выпивает обжигающий напиток, а затем снимает со стола связующий артефакт. Изображение Лилит пропадает.

— Хватит, говорит он вслух, обращаясь неизвестно к кому, — какая глупость.

Он встает, разбегается и ныряет в ночь, у самой травы принимая форму дракона. Он летит вверх, и верхушки деревьев прогибаются от ветра, что нагнетают его мощные крылья.

Ветер свистит в ушах лорда, когда он, как стрела, набирает высоту.

Он летит выше и выше, к самым облакам, где чешуя начинает покрываться льдом, который, похрустывая, падает вниз хлопьями снега, постепенно превращаясь в воду.

Гай Пауэрс смотрит на ночной город, плавно огибая его с северной стороны. Здесь так высоко, что отсюда видно берег океана и пики самых высоких гор. Если подняться еще выше и податься севернее, можно будет увидеть даже материк.

Он вдыхает ледяной воздух своей мощной грудью дракона, словно наполняя гигантские кузнечные меха, и выпускает яростную струю пламени в небо, навстречу перемигивающимся звездам.

— За что? — словно бы спрашивают звезды в ответ.

Лорд яростно разворачивается, хлопая огромными крыльями, и летит вниз, обратно к свету огней ночного города.

Он не может выкинуть из головы лицо Лилит и ее слова.