Дракон которого никто не видел

Глава 3. Команда мечты

— Чего???

Моё удивлённое восклицание разнеслось по утреннему лесу, спугнув пару птиц. Я надеялся, что после вчерашнего разгрома Оливия одумается и хотя бы временно отложит свою авантюру. Вместо этого, разминая затекшую после сна шею, она ошарашила меня новостью.

— Ждём дедулю. Он должен подойти.

— Зачем нам этот дед? — не скрывая раздражения, проворчал я, пытаясь развести костерок для чая. Мои древние кости (пусть и в человеческой оболочке) благодарно отзывались на тепло первого луча солнца.

— Ты хоть что-нибудь о нём знаешь? — ехидно спросила Оливия, ловко сворачивая свой спальник одним движением.

— Знаю, что старый маразматик, — фыркнул я. — Вечно забывает, какие карты уже выбросил, а потом орёт, что я жульничаю, и забирает выигрыш. Классика.

Девушка рассмеялась — звонко и искренне. Этот звук был таким же неожиданным, как солнечный луч в туманном ущелье.

— Он так делает ровно столько, сколько я его помню. И если ты до сих пор ведёшься на эту уловку, то ты, Барс, величайший глупец в этих лесах. А может, и просто сентиментальный.

Я промолчал, делая вид, что полностью поглощён процессом добывания огня трением. Признаться, её слова задели. Не глупостью, а точностью.

— Пойдём, — скомандовала она, вскакивая на ноги. — Здесь рядом городок Дроядин. Дойдём туда, найдём пару тёплых тел в помощь, а дедуля нас там встретит.

— И как ты вообще с ним связалась? — поинтересовался я, наконец раздув слабый огонёк. — Кристальный шар припасла?

— Как-как, — отозвалась она, закатывая глаза. — Четыре Лапки, как и все цивилизованные люди.

«Четыре Лапки», — мысленно усмехнулся я. Конечно. Если бы мои сородичи дожили до нынешних дней, они бы, наверное, тоже таскали посылки и воровали сыр. Мало кто уже помнил, как развилась эта «почтовая служба», но я-то помнил. Потому что знал лично одного её «виновника».

Один эксцентричный маг обожал эксперименты на грызунах — крысах, белках, сонях. В какой-то момент он решил «усилить» их мозговые активности. Закончилось всё тем, что я нашёл его лабораторию разгромленной, а самого мага — загрызенным. А потом по всему континенту стали отмечать странно сметливых грызунов, ворующих письма и мелкие вещи. Потом они начали менять их на еду. А потом… Потом мелкие почтовые конторы стали разоряться одна за другой, пока какой-то гений не догадался платить проворным тварям. Оказалось, за горсть орехов или кусочек сала они доставляли письма с недостижимой скоростью. Так родилась империя «Четыре Лапки». Теперь, увидев на дереве или стене нарисованный след лапки, любой мог оставить там письмо с монеткой и быть уверенным — дойдёт. Быстро.

«Вот бы было весело, если б они мир завоевали», — подумал я с горьковатой иронией. Эволюция в действии, а я — её дряхлый свидетель.

— Но я всё ещё не понимаю, зачем нам дед, — упёрся я, разливая теперь уже кипящий чай по кружкам.

— Поверь, нет в этом мире никого, кто разбирался бы в алхимии и запрещённых скрещиваниях лучше него, — сказала Оливия неожиданно серьёзно. Её взгляд стал далёким. — И не недооценивай старика. Хоть он сейчас и выглядит высохшим пнём, видел бы ты его в расцвете сил…

— А сейчас у него, выходит, самый что ни на есть закат? — пошутил я, протягивая ей кружку.

— Эх, — она приняла чай и прищурилась. — Посмотрим. И знаешь, не тебе бы об этом мычать. Толку с тебя, как с быка молока.

— Ну, спасибо за комплимент, — проворчал я. — Обожаю, когда меня сравнивают с крупным рогатым скотом.

— Обращайся! — она беззаботно щёлкнула меня по лбу. — Давай, шевелись! Вечером мы уже должны вербоваться среди местных искателей приключений. Надо сколотить команду, пока эта история не переросла в то, что в лесах останутся одни зверолюды.

— Или пока миром не стали править крысы с белками, — не удержался я.

Оливия на мгновение задумалась, попивая чай.

— Знаешь, — сказала она, — меня это не смущает. Ускоренная эволюция грызунов, алхимические мутанты… Мир меняется, Барс. И, кажется, уже не в первый раз. Интересно, как он выглядел тысячу лет назад?

Я чуть не поперхнулся своим чаем. Если бы она только знала.
— Наверное, тише, — хрипло ответил я и быстро начал собирать лагерь, чтобы скрыть дрожь в руках.

Через полчаса мы уже шагали по дороге к Дроядину. Оливия шла впереди, её плащ развевался на утреннем ветру, а в голове, я знал, уже строились планы, расчёты и дерзкие комбинации. Я же брел следом, пытаясь осознать новый виток своей вечности. Теперь в ней было место не только для тоски, проклятия и карточных игр с маразматиком. В ней появились дерзкая волшебница, алхимик-маньяк, армия почтовых грызунов и призрачный шанс на искупление, которое начиналось с похода в паб нанимать головорезов. Вечность, определённо, стала куда страннее. И, возможно, чуть менее невыносимой.

Дорога в Дроядин вилась среди полей, и долгая ходьба навевала мысли. Чтобы разрядить молчание, я решил задать вопрос, который давно вертелся у меня на языке.

— А где, собственно, твои родители, Оливия? Дед-дедом, но обычно у людей есть и более молодые родственники.

Она не замедлила шаг, только плечи её чуть напряглись.
— Исследователи, — коротко бросила она. — Различных видов магии, артефактов, аномалий. Вечно в разъездах. Я их почти не видела. Растил меня дедуля. Так что всё моё светлое детство — это его байки у камина и уроки, как не спалить себе брови, колдуя без присмотра.

— Весело, — заметил я без особой иронии. В её тоне сквозила привычная, давно переваренная горечь. — А где у дедули… бабуля? Или он всегда был таким… колоритным одиночкой?

Оливия неожиданно рассмеялась.
— Бабуля? Сбежала от него, наверное, лет двадцать назад. Вместе с каким-то проезжим цирком «Удивительный Зерион», если я правильно помню. Говорила, что устала от жизни, где муж исчезает на полгода, чтобы гонять упырей по болотам или выяснять отношения с троллем из-за неуплаты долга за мост. Дед тогда и правда почти всегда был в разъездах. Брался за любые дела — монстров гонял, артефакты искал, проблемы решал. Настоящий мастер на все руки, только дом всегда был на отшибе.