Дракон, который меня похитил

Глава десятая про серую красоту

Габриэль меня отпустил. И когда это случилось мне показалось, будто я избежала эшафота, а не очередного поцелуя.

 Он вручил мне амулет и сказал всегда его носить для моего же блага, а потом велел сжать его в руке, и я оказалась в собственной спальне. Ясно, мне дали хитрый портал. 

В итоге я стояла перед зеркалом, смотрела на своё отражение, и не могла глаз оторвать от этого украшения. Бирюзовый камень в белом золоте, ледяной, как глаза Габриэля, но стоит признать когда украшение ловило отблески свечей или камина, мне казалось, что внутри полыхает крошечная молния.

Камень идеально подходил мне.

Он вдруг, как будто, сделал меня красивой… или это маниакальный блеск глаз? Или я ничего не понимаю в красоте?

Меня окружали красивые женщины. Бе была жгучей брюнеткой с алебастровой кожей, под стать герцогу Иону. Альба — нежным цветком, со светло-рыжими волосами и фарфоровым личиком, у неё были чёрные ресницы и большие красивые глаза.

Все бреваланки были черноволосыми и бледными, а я просто хорошенькой, но зато «чистокровной». Так про меня всегда говорили, потому что мои кожа и волосы, были будто пеплом присыпаны, а это было редким явлением. И раньше я это в себе любила, потому что это сближало нас с Эмилиэном.

Он был так же кудряв, как я, и его глаза были такими же ярко-голубыми. Это делало нас похожими на горных бреваланцев, которых отчего-то звали цыганами. Поговаривали, что магия в нас сильнее, чем в других из-за того, что наши предки были с горы Авар, средоточия магии Фолье, но так ли это - никто не знал. Ещё считалось, что раньше наш народ был именно таким: смуглым, кудрявым, голубоглазым. Что мощь наша была невероятна…

Но увы. Эмилиэн был сильным лишь от того, что был медведем. А я… 

Я была лишь котёнком до сегодняшнего дня.

 — И что он во мне нашёл? Зачем я ему? — вздохнула рассматривая своё серенькое лицо.

 — Ваше платье! — Беа ввалилась в комнату, скрытая за кучей воланов и юбок, и кое-как дошла до кровати, на которую всё это скинула. — Думала не донесу! Ой…

Она застыла, уставившись на меня.

 — Что?

 — Вы как-то изменились?

 — Что? Почему?

 — Вы такая красивая… — Беа подошла и тоже уставилась на моё отражение. — Или я этого раньше не замечала?

 — Ты о чём? Я такая же как всегда.

 — Да, это да… но почему мне кажется, что это очень-очень мило? Нужно сделать вам хорошую причёску. Давайте-ка вас приоденем, а то все женятся кругом, нужно и вас пристроить, раз уж на то пошло, — захихикала горничная и принялась разбирать гору из подъюбников, что принесла.

Что она во мне увидела? Я такая же как всегда… Разве только задалась вопросом, что такого Габриэль во мне нашёл, чтобы поцеловать.

 — Чёрный? — я округлила глаза, глядя на платье, что разглаживала магией Бэа, подвесив его прямо в воздухе.

 — Да, что-то новенькое, верно?

 — Но почему? Кто выбирал?

 — Не могу знать… Но может примерим? Никогда вас в чёрном не видела!

Беа стала разбирать висящее в воздухе платье на слои. Натянула на меня нижнюю юбку, стала закреплять одну за другой остальные, а я сгорала от нетерпения увидеть, как я стану выглядеть в этом странном наряде.

Меня всегда одевали в самые нежные цвета. Розовый, голубой, белый. Вышивки и рисунки с цветочными мотивами, кружева. Это делало мои глаза неестественно яркими, а кожу будто ещё темнее.

Этот наряд был из плотной чёрной ткани с лёгкими полупрозрачными каскадами на юбке. Открытые плечи, открытая грудь.

Трикс принесла бархатную ленту, чтобы украсить мои волосы, и ждала своего часа, пока я гипнотизировала взглядом платье, до сих пор висящее рядом.

 — Ну… готовы?

 — Готова, — я кивнула, а Беа стала помогать мне одеваться. Я не успела на себя посмотреть, Трикс уже принялась разбирать волосы, укладывать их по новому и вплетать чёрную ленту.

 — Силы лесные… — шепнула Беа.

Она поправила мой бирюзовый амулет, лежащий на груди, и взяла меня за плечи, чтобы развернуть к зеркалу.

Вот как…

Теперь и я видела себя совсем другой. Мысли в голове было две:

Что подумает Эмилиэн!?

Что скажет Габриэль?..

Я не сомневалась, что второй не сдержится и прокомментирует, а первый даже не откроет рта.

Чёрный сделал мои пепельные волосы ярче. Их разгладили и уложили крупными локонами до самого пояса, я так никогда не носила. Всегда мне закалывали Мои кудряшки повыше, поскромнее, теперь же они водопадом лежали на плечах. 

Кожа оказалась не такой уж и серой. Смуглая, да, но того красивого оттенка, какого я сама ни у кого не видела. Могла поклясться, что сама себя бы теперь не узнала.

Амулет стал будто ещё более бирюзовым, и столь же ярко засияли глаза, вдруг показавшиеся совершенно кошачьими.