Дракон, который меня похитил

Двадцать седьмая ревнивая глава

Я впервые за год спала без снов. Просто закрыла глаза, а когда открыла было уже утро. Блестящее, лоснящееся после дождливого вчерашнего дня. Оно радовало солнцем, а я всё равно продрогла, сидя в кресле в гостиной. Так и уснула там возле остывшего камина.

Не приснился…

Он, кажется, говорил, что этим не управляет и не принимает сам решений сниться мне или нет. А кто тогда? И что это может значить?

Диалог с собой вести получалось очень плохо. Меня невозможно испугала эта пустота в голове. Неестественно как-то, ну не бывает так! Одиноко до ужаса.

Я вскочила на ноги с лихорадочной, навязчивой и очень жуткой мыслью:

 — Он нашёл себе другую! Я ему больше не истинная!

И пусть это была истерика, пусть это совершенно точно игра моего воображения после такой долгой мучительной ночи, но я уверенно мчалась из гостиной на поиски соперницы.

Голова и сердце в едином порыве желали агрессивно действовать, а меня тянуло сжать руки в кулаки покрепче и подраться за своё счастье. И даже мысли не возникло, что вообще-то я сама это самое счастье и отвергала с упорством самоубийцы.

“Помутнение какое-то!”  —  подумала я, сама себе удивляясь.

 — Удушу! Нет уж, больше со мной такое не пройдёт! — уверенная в своей правоте шипела себе под нос. Прислуга удивлённо расступалась, а я замерла в холле: наверх, в свою спальню? Или на улицу?

На улицу!

Я совершенно ярко представила себе эту картину. Всю ночь её рисовала, что ж не представить! Габриэль, который до этой ночи от меня ни на шаг не отступал, в объятиях красотки и шепчет ей то же, что и мне. Других вариантов просто не было. 

Он обещал быть моим, и где он?

Он говорил, что я влюблюсь! Я… ещё не готова. Ещё не определилась. У меня ломка, если нужно признаться честно! Это всё магия истинности, не иначе, потому что каша в голове совершенная.

И мне, кажется, сказали, что уже можно обращаться?

Вот и прекрасно!

Я перекинулась тигрицей прямо в прыжке с крыльца, вспахав мощными лапами влажную землю, а потом ещё какое-то время привыкала к ощущениям в новом теле.

Ух! Может я и не способна победить дракона, который про меня забыл, но разорву любую соперницу!

«Какую соперницу, позвольте узнать?» — я дёрнулась. Знакомый голос в голове, о, я даже скучала!

«И я скучал, дорогая! Так что за соперница?»

Не смейте надо мной издеваться! Где вас черти носят, Габриэль Гер?

«У меня были срочные дела. Хотите меня видеть?»

О, сделайте такое одолжение!

И почти сразу послышалось хлопанье крыльев над головой, на поляну у фонтана приземлился мой дракон, а следом обратился моим человеком. 

Я же даже не заметила, как сорвалась с места уже Турсуазой, а не тигрицей:

 — Где вы были? У вас другая истинная? Да? Да? — я сама себя пугала, но стоило приблизиться к Габриэлю, как стало резко легче дышать. Может, тогда я всё делаю правильно?..

 — Как интересно, — лениво протянул Габриэль.

На его щеке была царапина «Нахалка с нестриженными ногтями!»

Рукава подраны «Тоже мне!»

Выглядел крайне помято, будто не спал всю ночь. «Мерзавец!»

 — Вы… не ночевали дома!

 — Не ночевал.

 — Вы были с кем-то!

 — Был.

 — Это потому что… не я? Да?

 — Это определённо были не вы.

 — Так вы, — я отступила. Неужели он пошёл к каким-то девицам… ну нет же! Быть того не может.  — Вы… Вы живы.

 — Жив.

 — И вы были с кем-то.

 — Был.

 — И это не я.

 — Не вы.

 — КТО ОНА?

Голос долетел до самого Бревалана, а вернулся через минуту взрывным хриплым хохотом Габриэля.

 — Очень горячая женщина. — Я моргнула раз, другой. Это он о ком? Кто горячая? Я или та девица? — Вы что, ревнуете, милая Турсуаза? Ну наконец-то. 

Я бросилась к нему, готовая драться, но дракон не позволил даже руки сжать в кулаки. Перехватил меня, будто собирался танцевать нувар, обнял за талию, соединил наши ладони и даже сделал несколько шагов, словно мы сейчас закружимся.

 — Пустите меня! Вы ушли… не объяснили… 

 — И вы решили, что я с другой женщиной?

 — Ну конечно! — это же было о-че-вид-но!

Или нет? У меня резко всё стало вставать по своим местам и кровь отхлынула от лица. Это что-то ненормальное, неестественное.

 — Потому что я живой?

 — Да! Почему иначе вы не ночевали бы дома? — я говорила уже много тише, пытаясь понять, что это только что со мной было.