Дракон, который меня похитил

Окончательная двадцать восьмая глава

 — Ты похитил меня… из-за того, что со мной случилось сегодня? Из-за этого помутнения?

 — Да. Без меня рядом, ты бы сошла с ума. Говорят, — он усмехнулся. — Что при наличии соперницы избранница дракона, может убить и не заметить, — он отвёл взгляд и дал себе волю расхохотаться, а потом наклонился и поцеловал меня в щёку. — Было бы опасно для Бе, оставлять тебя в Аркаиме.

Внутри будто разорвалась сотня пузырьков шампанского от одного прикосновения губ к моей коже.

 — И потому ты бы меня возвращал обратно в Дорн, если бы я сбежала?

 — Да.

 — Тогда зачем ушёл, мерзавец? — воскликнула и стукнула сумасшедшего дракона в плечо, а он картинно завалился на спину, потянув меня за собой, и теперь я зависла над ним.

Мои волосы касались его лица.

 — Есть такая штука… долг перед друзьями, — он нахмурился. — Если честно, я не должен был уйти надолго. Думал, что вернусь ещё до того, как ты проснёшься, ну или по крайней мере до того, как сойдёшь с ума.

 — А в итоге?

 — Свалился в колючий куст и был вероломно оглушён. Провалялся прямо на земле, — рассмеялся он, пока я в ужасе слушала этот кошмарный рассказ. — Честное слово, никогда не попадал в такую передрягу. В общем, всё затянулось.

 — Что будет через два дня? — я снова перевернулась на спину и посмотрела на небо над нашими головами.

Никогда ещё мир не замирал так надолго, чтобы можно было просто наблюдать за тем, как проплывают мимо пушистые ватные облака.

 — Что будет? — тихо и пьяно переспросил Габриэль.

Он словно напитался солнцем и спокойствием. Лениво закинул руки за голову, щурился, улыбался. Он принёс своё любимое вино, которое я так и не оценила во сне, но мы едва ли выпили половину бутылки.

Он был пьян не вином.

И когда перевернулся на бок, подперев голову рукой, и завис надо мной, мне очень захотелось почувствовать, какие на вкус его губы. Как это дивное вино? Или как само солнце?

А я же могу его поцеловать, и мне никто не запретит. Я могу его обнять, и он обнимет крепче, доказывая, что имеет на это право.

Мы поменялись ролями. Он был трогательным и растерянным, а я почувствовала над ним власть с того момента, как взорвалась от ревности и, казалось, могла вертеть этим мужчиной, как хотела.

Например, я могла поднять руку и провести ногтем по его шее. Я точно знала: мышцы окаменеют, кожа покроется мурашками. 

И это впечатляло, завораживало, как ничто другое.

А я могу его поцеловать, и мне никто не запретит...

Могу его обнять, и он обнимет крепче.

 — Ну же… ты что, не скажешь, что через два дня мы будем навсегда счастливы? — в груди завибрировала тревога, защекотала горло. 

Он умрёт. Или он  —  или моя прежняя жизнь. Зачем так жестоко? Разве это не самое худшее, что сотворила природа?

 — Турсуаза, — он не часто называл меня по имени, или я не обращала на это внимание? Скорее второе, чем первое. — Зачем тебе это? 

 — Что?

 — Это такие глупости, — он покачал головой, будто не понимал к чему я веду. Опять! В который раз он уходил от ответа?

 — Я должна знать последствия моего выбора… услышать их от тебя. Ты же знал, что я всё узнаю, верно?

 — Это было неизбежно, — кивнул он, следя за моими пальцами. Теперь я гладила линию его челюсти. — Ты очаровала меня. Мою прислугу… Скоро очаруешь Дорн, и мы переименуем его в твою честь, — рассмеялся он.  —  Конечно они бы всё тебе рассказали, но я не понимаю, что ужасного в этом пророчестве. Оно неприятное, но не настолько ужасное, чтобы о нём говорить! Ну что тебя так волнует?

Я в ужасе округлила глаза.

 — Что будет через два дня? — снова воскликнула я, уже теряя терпение. — Пожалуйста...

 — Ты же сама всё поняла, — улыбнулся он, глядя на меня из-под опущенных ресниц.

 — Да, — я очень медленно кивнула и затаила дыхание. — Ты умрёшь?

Повисла тишина.

Горькая и напряжённая. А потом воздух задрожал от смеха Габриэля.

 — Это было бы слишком жестоко. Я подозревал, что ты всё поняла неправильно, но не настолько, — улыбнулся он. — Всё ждал, когда наберёшься храбрости и спросишь прямо! Дождался, знаешь ли…

 — Что?..

 — Милая, кошечка, неужели всё должно быть непременно настолько трагично? Нужно запретить чёртовы любовные романы!

 — Но… драконова жизнь…

 — Да. Жизнь дракона и правда в твоих руках, — он пожал плечами. — Ему незачем жить без… пары. 

 — Значит ты умрёшь, — я развела руками, будто доказывая глупцу простую истину.

 — Нет. Дракон умрёт. Не я. Я останусь князем Дорна, и буду жить дальше. Может даже однажды женюсь на какой-нибудь женщине. Даже допускаю, что это будет не так плохо и вполне естественно. Не могу себе это пока представить, особенно, когда ты рядом,  —  он взял мою руку и поцеловал каждый палец.