Дракон, который (не) хочет быть королем

5 глава

Ози делает шаг к двери, еще один. Разворачивается и выходит, не глядя ни на кого.

Он не помнит, как подхватил рюкзак, как вышел из дома. Приходит в себя уже шагающим к лесу.

Как раз на этой поляне перед высокой стеной деревьев он впервые превратился в дракона. Отец привел его сюда, чтобы не пугать маму и не нервировать слуг: первое превращение могло оказаться очень болезненным.

Признаться, это было малость неудобно, но не более того. Единственное что Ози сильно переволновался, оттого превращение слегка затянулось. Но когда на поляне появился серенький дракончик со слабыми перепончатыми крылышками, смешными неуклюжими лапками с маленькими коготками, с головой и шеей без чешуи, отец тотчас превратился в большого черного дракона и ласково обнял его своими громадными крыльями.

А потом они оба взлетели и летали возле леса. Когда Ози рискнул подняться над кронами, отец тут же спустился ниже и летал четко под ним ― если маленькие крылышки вдруг ослабнут. Впрочем, так и произошло, и Ози спокойно спикировал ему на спину.

Так делают все отцы-драконы, решил он. А потом узнал, что не все. В зависимости от того, насколько лорды считают себя выше того, чтобы учить своих детей таким естественным вещам. Обычно они нанимают специально обученных молодых драконов из Академии, тогда как дети в глубине души мечтают, чтобы во время первого превращения с ними был их родной отец.

Да только для Ози отец ― не родной. Но это абсолютно ни на что не влияло. А вот дедушка ― самый родной. У них одна кровь, но… это тоже ни на что не влияло.

И вместо того, чтобы поддерживать, быть рядом, интересоваться, а чего вообще хочет Ози, дедушка просто вытолкнул его из гнезда, даже не глядя, взлетел ли внук или сорвался в пропасть. А потом ― и из своей жизни.

Просто потому, что Ози отказался выполнять его приказ.

― Папа, где же ты! ― Его голос с отчаянными нотками теряется между деревьев, которые все, как один ― зеленые, тянут высокие кроны к небу, сплошь ели, кедры, клены… и ни одного дуба. Даже самого обычного, несмотря на то, что лес смешанный.

Ноги подкашиваются сами, и он падает на мягкий сырой мох. Рюкзак грузно сваливается со спины. Плечом Ози ударяется о шершавую кору сосны, но почти не чувствует боли — она тонет в горечи, что подступает комком к горлу.

Он совсем не это имел в виду. Не это. Он просто... сорвался. Потому что ему больно. Но я… в чем я виноват?

Ози сжимает виски пальцами, словно пытаясь выдавить из головы ледяной голос деда: «Мне не нужен такой внук». Но эти слова, словно отравленные шипы, впились в мозг, их не вытащить. В горле что-то хрипит. Горькие слезы вырываются наружу, облегчая душу. Их слишком много, они все текут и текут. Ози упирается руками в землю перед собой, грозя загнать под ногти грязь и выглядеть совсем не аристократично… не как будущий король. Но ему все равно.

«Мне не нужен такой внук».

Как будто весь мир замолкает, сочувствуя его горю. Хотя… разве это горе, когда просто узнаешь правду? Иногда она болезненна, но уж лучше так, чем продолжать верить и надеяться на то, чего нет и быть не может.

Ози отрывает руку от земли, чтобы вытереть рукавом своего дорогого камзола лицо ― назло всем, кто учил его «как правильно» и «как не должен делать будущий король», как видит перед собой не привычный черный грунт вперемешку с травой и мхом, а белую пелену, которая, будто живая, движется и стелется.

«От подножия этого дуба стелется по земле густой молочно-белый туман. Место это проклятое. Все, что в тумане ― серое и безжизненное, а сама белая пелена — это души, что в ту пустоту провалились и никак не найдут покоя».

Молочный туман. Здесь. Но… как? Ведь Ози только зашел в лес и даже еще не пытался углубиться, чтобы найти то… самое… дерево…

Он поднимает голову и видит… его. Дуб

Исполинский, с корой, похожей на потрескавшуюся слюду. Он нее исходит призрачный лунно-серебристый свет, который завораживает и нагоняет жути. Ветви, черные и скрюченные, тянутся в небо, а его подножие ― и есть источник этого странного тумана.

Сердце замирает, а потом срывается в бешеную скачку. Ози вскакивает на ноги, не чувствуя больше не ни душевной боли, ни усталости.

Он нашел то, что искал.