Дракон меня (не) услышит

1. Кто такая Оюма Ирбис?

Юма

Я не сбежала вовсе не потому что дядюшка, умирая, прошептал: «Не сбегай, Юма», нет.

И не потому, что поверила в его ранние слова «мы — семья».

И совсем не от того, что за последние годы владения графа Артейра стали мне домом.

Просто умирая от моей стрелы, дядюшка, граф Аарон Артейр так приложил хвостом, что чудом не переломал мне кости. И переломал бы, будь я человеком. Но сознание от удара все равно потеряла, и Дугальд, дворецкий, утащил меня в замок, приказал перевязать и лечить.

Время от времени я приходила в себя, пила воду, и снова уходила в беспамятство.

Дворецкий зашел в очередной раз, погладил меня по голове и пробормотал:

— Прости, деточка…

Его отодвинул в сторону от двери высокий статный мужчина. Гленн Шассер Артейр, новый граф. А рядом с ним обаятельный, улыбчивый рыжеволосый дворянин, которого я видела впервые.Он лукаво прищурился.

— Так это и есть таинственная Оюма? Обычная. Явно не любовница, да? Гленн?

Гленн пристально смотрел на меня своими темными глазами, да так, что я от испуга притянула одеяла к груди, желая спрятаться, испытывая стыд за растрепанные русые волосы и простые одежды. Откуда ему знать, что во все прошлые приезды к отцу, я смотрела на него из-за угла и восхищалась? Дугальд попытался оттеснить мужчин.

— Девушка головой ударилась при инциденте, судари. Пока не говорит, идите-идите, она вам объяснения позже даст. Ей оправиться надо. Да и негоже вам к девушке в опочивальню заходить.

Дворецкий подмигнул мне. Гленн смерил невероятно злым взглядом и всё же вышел.

Я закрыла лицо руками.

Он убьет меня, когда узнает правду. А я ведь даже не смогу ничего объяснить. Потому что хоть я и слышу голос дракона, ему не дано услышать голос ирсай никогда. Такова древняя воля богов, ибо только наш голос может повелевать драконами и остановить их гнев. Наш голос, наши стрелы… оружие против безумства драконов. Но драконов поддерживали другие боги, и потому ни Гленн, ни его друг не услышат меня. Как не слышал старый граф.

Я откинулась на подушки и поморщилась: в груди до сих пор чувствовалась тупая боль. Вот только понять, стонет ли это душа или ноют кости, мне было не дано. Так хотелось, чтобы дядюшка пришел, погладил меня по голове и сказал: «Юма, все будет хорошо»

Но этого не будет уже никогда. Я свернулась калачиком, прижала колени к груди и по-детски захныкала. Он говорил, что мы теперь семья… Но, как и мои настоящие родители, тоже погиб. Я встала, преодолевая боль, оделась в привычный костюм: брюки, рубашка, жакет. Заплела волосы в косу и, пошатываясь, пошла на кухню. Надо выпить воды, перекусить. Не думаю, что граф и его друг зайдут в крыло слуг.

Стоило мне выйти в коридор и пройти немного, как я поняла, что сильно заблуждалась. У Гленна все же была причина пройти мимо кухни — это винный погреб. Старый граф просил слуг принести бутылку только если надо было привечать гостей, но мужчина передо мной сам стояли и пил из горла. Заметив меня, он поставил бутылку на подоконник.

— Почему так? — в его голосе была боль. — Почему он умер?

Я прижала руки к груди и замотала головой. Гленн вдруг усмехнулся, шагнул вперед, и прижал меня к стене.

— Кто ты, Оюма? Его дочь? Хитрая сиротка-обманщица? Любовница?Хитростью постель отцу грела? А? Может и со мной тоже… Утешишь?

Он держал меня за руку, наклонился и смотрел мне прямо в глаза с такой смесью гнева, злости, недоумения и интереса, что мне стало страшно. Казалось, он сейчас или ударит, или поцелует. У меня безумно колотилось сердце, хотелось кричать, но стоит мне открыть рот и сказать хоть что-то, как граф поймет кто я. Так что я испуганно замотала головой.

— Ненавижу… — вдруг прошептал он, — Почему ты была с ним рядом, когда он умер, а не я? Почему…

— Гленн!

От конца галереи раздался голос рыжего спутника графа. Он поспешил к нам. Я терла запястье, Гленн хладнокровно взял обратно бутылку с подоконника. Его друг обернулся, чуть поклонился и произнес:

— Лорд Ирвин Ван Хольт к вашим услугам. Вы уж простите его, сударыня. Поймете, у моего друга горе. Я уведу его, а с вами, надеюсь, выпью утром кофе.

Я смущенно кивнула.

На кухне была только старая кухарка Кэлен.

Казалось, она в этом замке не спит никогда. В любое время горел огонь в печи, что-то томилось, что-то варилось.

— Милая, ты как?

— Лучше, спасибо.

Кэлен заохала, и налила мне бульон из куриных сердечек, отрезала ароматного хлеба.

— Бежать тебе надо, лапушка, бежать. Узнает граф кто ты, словами-то не объяснишь правды! А слугам он не поверит, с детства высокомерный был.

— Завтра прощание, — прошептала я и спрятала лицо в ладонях, — не могу уйти.

— Тоже верно, непутевое дело — память не чтить. Ну, уж думаю, не станет юный граф сразу от церемонии за всеми следить. Я тебе туесок подготовлю, возьмешь да и уйдешь тихонько после, пока все за богатым столом вспоминать будут. Заодно еще и ночь эту отлежишься, тебя шатает совсем.

— Спасибо.

Хотя, если подумать, куда мне идти? Сейчас август, сентябрь в горах короткий, замок Артейров — самый северный. Ну и небольшой дом на Дальнем Пике. Дальше сплошные вершины и перевалы. Выжить в одиночку зимой… Ну, можно попробовать. Найти какую-то охотничью хижину, натаскать хвороста. Охотиться я умею. Но потом? Все равно меня найдут. Куда идти?

Говорят, где-то далеко, за южной границей, сохранились поселения народа ирсай, но пройти через всю страну так, чтоб не встретить дракона — слишком сложно.

Люди слышат меня и думают, что я такая же как они. Но драконы… Старый граф с сожалением говорил, что после Облачных войн столица и центр страны до сих пор защищены таким количеством заклятий, что ирсаю незаметно не пройти. Запад — море, и порты защищены не хуже столицы. Восточное пограничье… с соседним Левбрандом все время стычки…