Дракон меня (не) услышит

3. Мне бы не упасть

Юма

Я чуть опустила голову, чтобы скрыть неловкий смешок. Гленн, кажется принял его за всхлип. Он хочет, чтобы я заговорила! Ну да, было бы это так легко, не было бы бед. Чтобы сменить тему, показала рукой в северную сторону и вопросительно подняла брови. Он меня понял:

— Да, я слетал к дубраве. Там и вправду был бой драконов. Если отец был так смертельно ранен, чудо, как он не разнес замок. Вы Дугальдом там были, неудивительно, что потеряла речь. Он-то мужчина, а ты, хоть и мо… молодая девушка. Схватка драконов вблизи — страшное зрелище. Ну, не вздрагивай так. Я тебя поймал, ты не упадешь. Пойдем вниз, судя по запаху, Кэлен печет пироги с ягодами и мягким сыром… Надо напомнить ей… А, впрочем, уже не надо.

Знала, что он хотел сказать: «Надо напомнить Кэлен отложить кусочек для дядюшки». Он не любил спускаться к завтраку, обожал приходить и пить кофе в одиночестве. Гленн, когда не щурил зло темные глаза, выглядел грустным и опустошенным. Его боль словно окутывала пространство, звенела в воздухе. Повинуясь порыву, я взяла его за руку и принялась писать на ладони пальцем «Он вас очень любил». Но Гленн вдруг забрал руку и с горечью произнес:

— Не надо меня жалеть! И ваши горные суеверия тут не помогут. Идем вниз.

И вот это уже снова гордый, высокомерный и сильный граф Гленн Артейр. И я — маленькая дурочка, забывшая, что никакие мои слова не достигнут дракона. Даже написанные.

Завтрак нам накрыли в малом зале около камина. Ирвин, немного растрепанный, небрежно сидел в кресле с кружкой ароматного напитка в руках. Гленн сидел, будто на приеме у короля, прямо и аристократично.

— Я хочу вызвать Эвана Синклера.

Ирвин нахмурился.

— Зачем? Ты сам не можешь выяснить, что за дракон напал на твоего отца?

Гленн отложил столовые приборы.

— Нет. А у Эвана Стейн Синклера есть особая магия: ему невозможно врать.

— Мы так тоже можем. Дракону невозможно соврать.

— Да, но Эвану невозможно соврать даже когда он человек.

Это Ирвина удивило.

— Я не знал. Откуда ты… А, он тоже воевал. Но, надеюсь, ты знаешь что делаешь. Этот тип ведет себя отвратительно. Юма, если что, прячься за мою спину.

Какое-то время мы молча доедали пирог. Я собрала посуду и хотела было отнести на кухню.

— Ты же не слуга, — заметил Ван Хольт. — Гленн, нехорошо заставлять девушку работать.

Граф вынырнул из своих мыслей и уставился на нас так, будто не слышал того, что происходило:

— Ван Хольт, ты вообще о чем?

Я быстро собрала посуду и выскользнула из зала.

— Как ты, милая? — Кэлен смотрела, как я ставлю посуду в мойку. Тут же подбежал парнишка-посудомойщик и занялся делом.Я показала кухарке браслет.

— Граф не хочет, чтоб я пострадала. Я же свидетель. Теперь даже уйти не могу.

— Он скоро выяснит, кто тот плохой дракон, и уедет. И забудется всё. Слуги тебя не выдадут, милая.

— Спасибо. — Искренне произнесла я.

— Что ты! Там моя внученька была, с вами. А со старой Лайной, бывшей экономкой, мы с детства дружили. Да и пока ты лежала, Дугальд провел собрание среди слуг. Он хотел увезти тебя в горы, но лекарь сказал, тебя нельзя трогать. Тогда мы договорились тебя не выдавать. Так что дождись, как он уедет…

— Мы не скоро уедем! О, так ты тут! — в проем заглянул Ирвин. — Юма, покажешь замок? Гленн отправился на башню, вызывать герцога Синклера, а потом хочет навестить приют. Покажешь мне замок? Пожалуйста?

Противостоять его солнечной улыбке было невозможно.

— Держите пирожок с собой! — Кэлен положила в бумажный пакет несколько маленьких пирожков с начинкой.

— Ммм, пахнет ароматно! По дороге перекусим! Идем, Юма! С чего начнем?

Я вела Ирвина по знакомым коридорам, и мое нервное напряжение немного проходило. Он так весело и искренне восхищался и длинными галереями с видом на горы, и огромными витражными окнами, и вегетарием, и библиотекой — ровно всем, что я немного оттаяла и даже улыбнулась. В его компании было не страшно, я забывала о том, кто я и кто он. Мы прошли мимо длинной гардеробной и комнаты портного, и мужчина недовольно воскликнул:

— Надеюсь, Гленн прикажет сшить тебе платья!

Заметив мой вопросительный взгляд, он пояснил:

— Не понимаю, почему старый граф этим не озаботился, но такой красотке как ты, подошло бы шикарное платье. Нежное, как цветущий миндаль, здесь в горах… Раз Гленн теперь твой опекун, то, надеюсь, он проследит, чтоб ты выглядела достойно Артейров.

Гленн мой… что? Я облокотилась о стену. Мы подошли к кабинету старого графа. На столе лежала копия завещания дядюшки. Я трижды перечитала, буквы плыли у меня перед глазами.

Он хотел отдать мне Дальний Пик! И ради этого решил рискнуть вписать в реестр семьи… О боже! Теперь я понимаю гнев Гленна…

— Ты читаешь плохо? Почему так долго на лист смотришь? Хочешь, прочитаю?

Ирвин участливо взял бумагу. Я покачала головой, но он этого не заметил. Наверное, если бы я не упиралась о стол, то села бы на пол.

— А, это копия завещания. Гленн наверное сидел с бумагами. Понимаю, тебе просто грустно от того, что это бумага графа, да? Надо будет подговорить Гленна взять тебя в столицу, мне кажется, там ты будешь блистать!

От слов Ирвина живо представила себя в столице, в окружении огромных драконов, которые в моем воображении палили меня своим огнем. Бальное платье не скроет того, кто я. Потянулась и показала Ирвину на строчку в тексте и вопросительно подняла брови.

— По законом королевства ты считаешься взрослой или если выйдешь замуж, или если тебе исполняется двадцать один год. До этого времени Гленн, как глава семьи, должен присматривать за тобой.

Ужас. Я обхватила сама себя за плечи, а Ирвин продолжил:

— Но ты не смотри что он вечно хмурый. Гленн на самом деле чересчур ответственный. Привык командовать на войне. Но он справедливый, так что если что — жалуйся мне, я донесу до упрямца, что он не прав! А еще, — он хитро улыбнулся, — можно быстро выйти замуж и избежать назойливого опекуна.