Дракон Моих Кошмаров или Не злите Ведьму

Глава 19

Но это невозможно было терпеть!

— Хватит! — взмолилась я дрожащим голосом. На глаза предательски навернулись слезы. Страх все сильнее терзал тело, но злость брала верх. — Я вам не вещь, которую можно делить! — выпалила я, а затем метнула гневный взгляд на Эзера. — А вы, профессор, чтобы там себе ни напридумывали, знайте! Я скорее умру, чем сдамся вам! И ни одна вязь истинной не изменит этого!

Я собрала остатки своей растерзанной воли и ринулась прочь. Летела со всех ног, теряя тапки и шмыгая носом, лишь бы поскорей затеряться в толпе. Да так затеряться, чтобы больше не нашли.

Я была настолько зла, что не понимала, куда иду.

Просто шла, гневно проминая маленькими каблучками протоптанную землю и пожухлую траву. Сначала в голове была пустота. Такое ощущение, что я долго слушала оглушительный колокол, а теперь вот медленно отхожу от его звона.

В голову полезли мысли, которые я сейчас предпочла бы от себя отогнать, используя самые последние ругательства. И плевать на школу благородных девиц.

Но, увы, с Эзером мне не потягаться даже в собственном сознании. Его слова снова и снова раздавались в ушах, заставляя меня сходить с ума.

Он сказал, что я… истинная. Его истинная.

Твою ж за хвост! С какого, простите, перепугу?

Когда я умудрилась ей стать? Это все больше похоже на бред сумасшедшего!

Верно. На мне нет вязи. Будь я истинной, она бы появилась, но запястья чисты, как первый снег! Как ни верти, как ни крути — ничего нет!

Правда, метка не всегда появляется сразу. Я слышала, что некоторые ходят к камню истинности, чтобы проверить или проявить ее.

Но я туда ни за что не пойду! Даже под угрозой смерти!

Ибо ведьминское чутье подсказывает, что результат проверки меня не обрадует. Оно прямо так и убеждает: «Эзер прав!».

И не только чутье верит ему.

Орган-предатель — он же сердце — тоже судорожно сжимается от мысли, что нас с драконом нарекли друг другу сами небеса. Этому глупому бесполезному моторчику радостно.

Оно понимает, что метка истинности обещает и безудержную страсть, и блаженство любви, и крылья счастья, и еще кучу всего в наборе. Такого, что о-го-го! Но!

Нельзя забывать, что это все-таки привязка.

А в моем случае — ещё и приговор!

Эзер никогда не отступит от меня. Не отпустит. Потому что драконы свое не отдают. Тем более Рисс.

А я теперь — его.

И если раньше я могла надеяться, что своим упрямством отобью у него желание возиться со мной, то теперь точно понимаю, что это не сработает.

Это чувства могут остыть, исчезнуть с годами, но не связь истинных. Она практически нерушима. И если дракон решил, что его истинная — я… тушите свет.

Как меня угораздило так смачно вляпаться? Почему это произошло именно с моей несчастной тушкой?

Когда, черт подери?

Эзер:

— Ну и кто это у нас?! — Рекил не изменял своей раздражающей форме приветствия. Однако ноги со стола при виде меня моментально убрал и сел как подобает. — Я думал, ты уже забыл дорогу в отдел, — продолжал он. — Ну, что за информатор тебя искал?

Информатор. Как же!

— В следующий раз проверяй, от кого получил донос, прежде чем передавать его мне, — распорядился я, усаживаясь за стол. Запылился. Правда, давно тут не появлялся.

— Что? Пустышка? — догадалась Мари. Причем попала в цель дважды. Подобрала идеальное слово, сама о том не подозревая.

— Зельда, — сказал я лишь имя, и у сестры отпали все вопросы.

— Вот же неугомонная, за два года не сдалась, — начала она шипеть себе под нос, разливая чай по кружкам.

— А мне? — возмутился Рекил, когда Мари обделила его вниманием и чаем.

— Сам возьми, — фыркнула она. — И печенек захвати.

Рекил скорчился, но все же пошуршал в коробках. Искомого не было, и горе-напарник ретировался из кабинета в кухню.

— Эзер, — протянула Мари, когда мы остались одни. — Уладил свои дела с Риной?

Одного взгляда хватило, чтобы сестренка все поняла.

— Говорила тебе, нужно было с самого начала ей все рассказать, — принялась она ворчать, а я устало закрыл глаза.

Наверное, надо было. Но как-то не клеилось. Не с порога же заявлять: «Надо поговорить. Я наломал дров. Ты оказалась истинной» — и что там еще?

Как вообще можно было оформить все произошедшее в нормальные слова? И как можно было заставить Рину слушать?

Я подумал, что будет правильным сначала дать ей ко мне привыкнуть. Подождать, пока подпустит к себе, а потом уж разъяснить. Но не сработало.

Все безустанно говорят об истинности, но мало что о ней знают.

Я думал, что это происходит постепенно, что дракон принюхивается, притирается. Но он признал с первой встречи то, чего я долго не понимал.