Дракон Моих Кошмаров или Не злите Ведьму

Глава 23

— Тебе зарплату за преследование адепток платят?! — зашипела я, впиваясь в Эзера злобным взглядом.

— Я же сказал, что надо поговорить, — выдал дракон с недовольным видом.

А чего ему радоваться-то? Когда невеста только и делает, что пятками сверкает.

— Знаю я все твои темы. А про истинность даже не зарекайся! Стошнит!

— Рина! — зашипел Эзер, как чайник, но тут же взял себя в руки.

Увел взгляд к окну. И что его так манит созерцать пейзажи? Которых, на минуточку, даже не видно в кромешной темноте.

Или хочет, чтобы я опять забылась, любуясь его статной фигурой?

— Сейчас не об этом, — вздохнул дракон.

Его лицо стало необычно серьезным, и я бы даже не побоялась сказать, несколько взволнованным.

— А о чем?

— Мне нужно, чтобы ты описала алтарь и все, что видела во сне, как можно подробнее. Каждую деталь, — просветил меня дракон.

Вот оно что! А я-то придумала уже…

Что ж это получается, любовная линия заканчивается и начинается детективная? Жанр поменялся?

Было бы славно, но нет. Всеми фибрами души чувствую, что мужчина вовсе не отступил, а затаился на время, пока ему от меня что-то надо.

— Хорошо, — согласилась я.

Не ради Эзера. А ради тех несчастных, что оказались на алтаре, или тех, что могут туда попасть в перспективе.

— Проще будет, если нарисую, — сказала я, усаживаясь за стол. Взяла чистый лист и принялась чертить круги. Зал ведь был круглым. И алтарь тоже.

— Что это? — Дракон нахмурился, разбирая мои каракули.

Знаю, что получалось ужасно, но я же не художник! Это я ему и собиралась сказать, однако мужчина наглым образом повис на моем плече.

Точнее, он склонился так, что через плечо заглядывал в кривой эскиз. Его щека почти что касалась моей.

Я вспыхнула. И злость, и смущение. Готова была выдать новую порцию ругательств и надеть этот самый рисунок ему на нос, но дракон вовремя ретировался.

— Давай я. — Он переманил мой карандаш и бумагу и велел описывать.

Уселся на моей кровати, как на своей собственной, закинув одну длиннющую ногу на другую, и приготовился творить.

Ну-ну, посмотрим, как ты хорош в изобразительном искусстве!

Я усмехнулась и принялась все рассказывать в деталях.

Карандаш шоркал по листу, и, к моему удивлению, у дракона получалось очень даже красиво. В этом мире есть хоть что-то, в чем он профан?

— Нет. Тут не так. И завиток повыше.

Когда зал был готов, я начала описывать пентаграмму. По крайней мере, ту ее часть, которую видела под телом девушки.

Эзер начал путаться, я выманила карандаш и продолжила сама. Так увлеклась, что перестала вообще замечать что-либо, кроме эскиза.

Опомнилась, лишь когда решила взглянуть на дракона, чтобы сообщить: это все, что помню. Обернулась к нему и оказалась носом к носу.

Судя по всему, Эзер уже давно наплевал на мои успехи в рисовании пентаграммы и долгое время изучал меня саму.

Я поймала его с поличным, а он даже не подумал прекратить. Так и смотрел на меня своими синими глазами.

— Ты меня взглядом испепелить хочешь? — спросила я у него. Ну, может, хоть сейчас опомнится и отстранится?

— Ты прекрасно знаешь, чего я хочу. — Разлился его тихий грудной голос, пробираясь в самое сердце. — И теперь мы поговорим по-настоящему. Обо всем.

И я разозлилась. Нет! Ну надо же! Я тут как дура сижу, распинаюсь! Художника из себя корчу, а этот чешуйчатый тем временем клинья подбивает да хвост пристраивает.

Может, он вообще все это выдумал, чтобы я дверью по носу ему не заехала? Знал же, что ведьмам в помощи не откажу.

— Ну и гад же ты! — не выдержала я и вскочила с места. — Я думала, тебе нужна помощь, а ты! Ты все это придумал, чтобы меня одурачить?!

— Мне, действительно, нужна была твоя помощь, — заверил он.

— Не ври! Ты не поэтому пришел! — Это говорила не я, а ведьминское чутье. Оно не ошибается.

— Ладно, не поэтому. Но ты не оставила мне другого шанса к тебе приблизиться. И пришлось пойти на хитрость, — признался Эзер.

— Не оставила, потому что не хочу! Но тебе, видимо, плевать на чужие желания и чувства. Думаешь только о себе! — выплюнула я.

— А ты разве иначе? — задал вопрос Эзер. — Не надоело меня наказывать?

— Накажешь тебя, ага!

— Думаешь, легко держать себя в руках, когда ты постоянно у меня перед глазами? Ты даже не представляешь, чего мне это стоит, — прорычал Эзер, и мне стало не по себе от хрипотцы в его просевшем голосе. — Каждый день вдали от тебя, каждая твоя попытка к бегству, каждая пощечина сродни удару черного кристалла в сердце!

— Как-то я не заметила, чтобы ты сильно страдал! Два года жил припеваючи, а теперь корчишь из себя жертву!