Дракон на мою голову: Воровка с секретом

Глава 6

ГЛАВА 6

Рома не торопилась.

Привела себя в порядок, чуть умылась, разглядывая травмированную губу. Сменила порванное, грязное бельё и одежду, посерчав, что его придётся стирать и штопать, потому что вещей у каждого ребёнка в пансионате было совсем мало.

Она не боялась, что ей кто-то может помешать, в этой части корпуса Рома была одна. А в её крохотной комнатке не было ни одного окошка. Бывший чулан — четыре стены и дверь.

Хорн Дель Ирв ещё несколько лет назад отселил Рому от всех, предоставив отдельную комнату. Для всех причиной было то, что у пацана взрывной характер. И как бы во избежание частых конфликтов с другими ребятами, в качестве наказания, — ведь в одиночку приходилось быть большее количество времени, — он решил, что лучше ей быть одной.

Рому это устраивало.

Нет, нормальная комната, Рома к ней уже привыкла. И не роптала…

Она знала давно, что отличается от других.

Верховный настоятель был с ней отчасти честен. Он объяснил, что она… девочка, а девочке находиться в пансионате для мальчиков очень опасно. И поэтому она старалась следовать его правилам.

Главным было, скрывать кто она на самом деле, хотя это было не так сложно, потому что Рома с младенчества свыклась с ролью парня. Она говорила как мальчик, вела себя как мальчик, одевалась как мальчик.

Конечно, большинство ребят из пансионата завидовали Роме и видели в жесте настоятеля какой-то свой интерес.

Некоторые грязно шутили, что Рома «любимый мальчик» Верховного. Поэтому у него личные апартаменты. Видимо, умеет ублажить старика.

Другие находили свои причины, намекая, что Рома, вероятно, незаконно рожденный сын настоятеля.

На самом деле, Рома сама, об этом подумала. Ведь почему-то он её не сдал Гильдии Древних, не отдал на расправу шерифу. Он её укрывал, и всячески помогал.

Иногда, лёжа в ночи и глядя в тёмный потолок, она думала о причинах, но искренне не понимала, если она на самом деле — дочь настоятеля, зачем ему это скрывать?

Требовать от него признания казалось глупым, и раз он не признавался, она всего лишь в тайне надеялась, что когда-нибудь это случится.

А пока этого не произошло, Рома старательно ему помогала, выступая в роли невидимого защитника убогих и обделённых.

Верховный настоятель был неплохим человеком, но зачастую настолько занятым внутренними делами и разными бумагами, что не всегда имел возможность заметить, что в пансионате есть очень гадкие и скверные ребята. Они сильно усложняли жизнь более слабым.

Именно поэтому Рома и срывалась. Когда она видела несправедливость по отношению к более слабым, она буквально закипала.

Лукка Дарвич был одним из этих раздражителей и тем, кого особенно хотелось проучить. Этот недоумок задирал младших и уже несколько раз говорил гадости, как о Роме, так и настоятеле.

Она не хотела реагировать на его похабные шутки, но ничего не могла с собой поделать. И, уж тем более, не могла позволить издеваться над другими.

Вот и в этот раз, она застукала его и его друзей, зажимающим в углу туалета Прескотта. Одного из младших учеников. Очень хрупкого и робкого мальчугана. Они пользовались тем, что он не мог дать сдачи. И развлекали себя разного сорта издевательствами.

Пока трое удерживало Прескотта, Лукка распахивал дверцы кабинок сортиров, явно подыскивая подходящий под его задумку.

За этим делом она и застала ребят.

Прескотту повезло, Рома ворвалась в туалет во все оружие — с неполным ведром помоев. Прямо с хода плюхнула их в ребят, незаметным движением руки, оградив от вонючей жижи и ошмётков друга.

Пока парни выли и плевались, кляня Рому, на чём свет стоит, она кивнула Прескотту:

— Уходим! — за руку выдернула из угла хнычущего и запуганного парня и рывками потащила прочь.

— Куда? — взревел Дарвич, торопясь за ними.

Нагнал быстро, всё же Прескотт не бегун, скорее — якорь.

Пнул под зад, еле плетущегося мальчишку, и тот со стоном ухнул на каменный пол, растянувшись под ногами Ромы.

— Чёрт! — закатила глаза она. Рывком за руку помогла ему встать, и пока Лукка скалился, уже предвкушая дальнейшую драку, подтолкнула друга в спину:

— Уходи, я с ним разберусь! — повернулась к Дарвичу, ощериваясь и готовясь к стычке.

Лукка вырос за последний год и теперь уже был выше и крепче Ромы. Если раньше результаты драк были попеременными: то она огребала, то — Дарвич, то теперь, когда их стычки становились ожесточенней и сложней, если бы не бурлящая в её венах магическая сила, о которой нельзя было никому говорить, то исход стычек был бы совершенно другим. А если учесть, что Роме нельзя светить своим даром, то хоть волком вой. Сила девочки никак не могла соперничать с нарастающей силой парня, который и без того старше на два года.

В этот раз она сопротивлялась, как могла, но когда парень зажал её в угол и прошипел:

— Ты такой сладенький, Рома, что я начинаю понимать Верховного! Глядя на тебя закипает кровь и хочется, — он заткнулся, осознав, что и так сболтнул лишнего, выдав свой нездоровый интерес с другому парню.

— Так вот в чём дело?! — злорадно хохотнула Рома, словно не она зажата и не её локтём душат, перекрывая кислород. — Тебе просто нравятся мальчики…

— Заткнись, ублюдок! — Лукка гневно приложил Рому затылком о каменную стену. — Ты какой-то… грех… порочный ушлёпок! — выдал тираду, вызвав у Ромы ещё большее отвращение. — Твои губы… и эта чертова бородавка…

— Родинка, идиот…

— Заткнись. Ненавижу тебя и всё время думаю…

— Лечиться не пробовал? Розги, да побольнее, а лучше сразу в петлю.

— Тварь! — вновь приложил Рому головой о стену Дарвич, да так, что на некоторое время она потеряла некоторые ориентиры.

— Твои бы губы, да на мой…

— Стручок, что ли?! — зашлась смехом Рома, всё ещё смаргивая головокружение.

Глаза Дарвича полыхнули лютой злобой.

Лицо исказилось.

Он слишком ненавидел Рому.