Дракон на мою голову: Воровка с секретом

ГЛАВА 10

ГЛАВА 10

Семь лет спустя

Рома пятой точкой ощущала неприятности. Внутри нарастал ком напряжения и ожидания чего-то очень и очень нехорошего. Он, словно назойливая муха, которую никак не удавалось прогнать.

Рома привыкла доверять своим чувствам, потому что они ещё ни разу её не обманули…

С тех пор, когда дар в ней стал мощней и ярче, — а это случилось, когда умерла Вильяма Дела Бринг, заменившая маму, — именно в тот день, когда у баронессы случился сердечный приступ, у Ромы и раскрылась эта особенность.

Это было два года назад.

Недоброе предчувствие выжигало в сердце Ромы дыру, не позволяя сосредоточиться, и всё куда-то тянуло…

Она решила найти источник, не дающий покоя.

И нашла.

Баронессу… уже без чувств. В саду, в оранжерее, где любила заниматься цветами. Она лежала прямо на земле между редчайшими кустами роз.

Как оказалось позже, сердечный приступ скосил её буквально сразу.

Но прожила она ещё несколько дней, и лишь однажды пришла в себя, правда, ненадолго.

Гедеон всё это время сидел у её ложа. Не ел, не пил, рычал на других, чтобы не мешали отдыхать его любимой. Он до последнего не хотел верить, что она умерла. Точно ума лишился: твердил, что она просто устала и вот-вот проснётся.

Жутко было на него смотреть. Всегда жизнерадостный, наиграно циничный, с неуёмным чувством юмора и здоровым сарказмом, Юст угасал на глазах, превратившись в пожилого, блёклого, вечно недовольного, обозлённого человека. За несколько дней он едва не угас вместе с Вильмой и буквально чуть не потерял себя…

Никто его не осуждал, наоборот, Рома, подслеповатый и глуховатый Крайв — главный по хозяйству в замке; и древняя, как сама жизнь, Миссил — некогда нянюшка и любимая помощница Вильмы, которая, к слову, вообще от горя собиралась уйти вслед за любимой доченькой, — поддерживали его, как могли. Они знали, как сильно он любил их госпожу, и в благодарность за его чувства к ней, были готовы ему помогать и дальше.

Гедеон не был готов к такому удару.

Твердил, что она не умрёт.

Требовал найти чародея Мэрика, уверяя, что тот спасёт баронессу.

— Прости, — прошептала ему Вильма в тот роковой день, когда единственный раз вынырнула из небытия и то, только для того, чтобы уйти от него навсегда.

— Вильма, — едва не разрыдался Гедеон, стоя на коленях перед постелью любимой и держа её за руку. Припал губами к прохладной ладони:

— За что… Милая, за что простить?

— Я не смогла сделать тебя счастливым…

— Не правда, — горячо возразил Юст, неустанно целуя её пальчики. — Ты самое счастливое, что случалось в моей никчёмной жизни.

— Льстец, — ему показалось, что она даже улыбнулась.

— Я всегда говорил, что не заслуживаю тебя. Ты слишком хороша для такого забулдыги и невежды, как я.

— Мне придётся оставить тебя… — её голос источался, силы покидали тело.

— Нет! — рыкнул Гедеон, словно это могло изменить происходящее. — Ты не посмеешь…

— Заботься о нашей девочке. Я люблю вас… тебя… — это вообще шелестом ветра показалось, и в следующий миг Вильма обмякла.

Тот крик боли и отчаяния Рома помнила и по сей день.

Это был глас смертельно раненого зверя. Отец с тех пор часто пропадал, смерть баронессы его сильно подкосила. Моральный дух, желание жить.

Иногда Роме казалось, что отец упорно искал смерть — на дне бутылки, в драках, в рискованных делишках, прикрываясь необходимостью кормить семью, занятостью, усталостью.

Бывало он пропадал на пару дней, бывало и на неделю, но Роме всегда удавалось его найти, либо кто-то из его приятелей приносили о нём весточку.

Но сейчас что-то было не так… Неделя уже прошла, от отца ни слуху, ни духу, а ведь Рома не прекращала надеяться, и время от времени дёргала знакомых, которые, по её мнению, могли быть в курсе дел Гедеона.

Она уже уставала от его затянувшейся депрессии.

Рома, вообще-то, тоже потеряла близкого человека. Вильма была чудесной и очень доброй. Если бы не её чуткость, терпение и любовь, страшно представить, кем бы выросла Рома. Отец был хорошим, но о воспитании и развитии девушки не знал ничего. И хотя она для глаз всех и каждого оставалась парнем, — этой легенды приходилось придерживаться по настоятельной рекомендации Мэрика, — Рома в любой момент могла преобразиться в девушку. И вести себя соответственно. И всё это благодаря Вильяме…

Она появилась в их жизнях в нужный момент, и каждому из них дала частичку себя: Роме — знания, воспитание, любовь, нежность, а Гедеону — сердце и душу. Она была солнцем, осветившим двум потерянным существам, жизнь.

Поэтому её уход и для Ромы стал болезненным испытанием, но, как бы сурово не звучало — жизнь продолжалась. Нужно было найти силы, чтобы двигаться дальше.

Рома их нашла быстрее отца!

А как помочь ему, пока не знала…

Зудящее чувство вынудило Рому подойти к окну в своей комнате. Она привычно посмотрела на улицу через стекло, стараясь в темноте хоть что-то разглядеть. Ночь, дождь, не утихающий который день, ни души…

В следующий миг отшатнулась.

Молния сверкнула прямо перед ней, сноп искр пробежал по поверхности, выжигая буквы, словно язычок пламени, скользящий по запалу: «Будь в таверне «Ключ» через час, иначе Гедеон умрёт!»

Сердце пропустило удар.

А вот и неприятности подоспели.

Рома хотела перечитать сообщение, но от него не осталось и следа.

Она сжала пальцами подоконник, пытаясь сосредоточиться.

Это послание было магическим, пусть и простеньким, не требующим много сил, но будь Сверхи неладны, МАГИЧЕСКИМ!

В сознании чётко пульсировало: «Гедеон влип!»

И влип по крупному!

Но главное жив!

Если, конечно, это не уловка, чтобы выманить её…

А зачем?

Рома искренне сомневалась, что кому-то интересна, хотя уже какое-то время не жила «в тени», как её приучали долгие годы.