Дракон (не) согласен

1. Четвёртый муж хуже гнилых груш

Резко остановив лошадь возле самой кромки воды, так что Серая даже не замочила копыт, я подбоченилась и крикнула Эсташу, который только-только выбирался на берег по ту сторону реки:

– Ещё раз увижу тебя на своих землях, не успеешь даже пожаловаться королю!

– Ты чуть меня не подстрелила! – заорал он в ответ, грозя мне кулаком. – А если бы ты убила меня, сумасшедшая дура?!

– Если бы хотела убить, ты уже был бы мертв, идиот! – не осталась я в долгу. – Проваливай, пока я не разозлилась!

– Это я разозлился! – заорал он, уже разворачивая коня к своему замку. – Когда доберусь до тебя, будешь бегать вокруг церкви под плеткой!

Я подняла арбалет, чтобы напугать Эсташа, и он сразу же послал коня галопом, даже не заметив, что в гнезде арбалета не было стрелы.

Я старалась не подать вида, как меня разозлили слова Эсташа. Он собирался гнать меня плетками вокруг церкви, словно неверную жену, но мы никогда не были помолвлены, хотя он трубил об этом на каждом перекрестке. Якобы я пообещала выйти за него замуж, а предпочла графа Винфолка.

Предпочла!

Подхлестнув лошадь, я пустила ее вскачь.

– Леди! Остановитесь! – с тревогой окликнул меня сэр Томас, но я не придержала лошадь.

– Возвращайтесь в замок! – крикнула я, оглянувшись через плечо. – Буду позже!

– Не уезжайте одна! Это опасно!..

Только я не послушалась, подхлестнула Серую и заставила её оторваться от моего маленького отряда.

Опасно…

Как будто я кого-то боюсь на этом свете.

Особенно когда к седлу приторочен арбалет, и со мной мой верный нож.

Просто сейчас не хотелось видеть никого, и бешеная скачка позволяла хоть немного избавиться от злости, что всегда переполняла меня, стоило только вспомнить «дорогого» первого мужа. Как, впрочем, и всех последующих.

Всего я выходила замуж три раза. И все браки были устроены моим двоюродным братом – королем Робером Камбрийским.

Его прозвали Робер Союзник, потому что мой кузен всегда находил себе союзников, когда требовалось подавить мятеж или идти войной.

Правда, союзников он находил за мой счёт.

Чтобы подавить мятеж южан, брату понадобилась помощь герцога Винфолка, и Робер заручился его поддержкой, пообещав сделать королевским зятем.

Я стала графиней Винфолк, едва мне исполнилось восемнадцать. Оказавшись в церкви, я чуть не упала в обморок, увидев новобрачного. Он был старше меня больше чем на сорок лет, морщинистый, как сморчок, и с гнилыми зубами. Я от души возблагодарила бога, что моя бедная матушка не дожила до этого дня. Каково бы ей было узнать, что её единственную и горячо любимую дочь отдали разлагающемуся куску плоти?

Но благородные девицы не вольны в выборе мужей. Во время венчания я смогла скрыть разочарование и грусть, на пиру была мила и приветлива, и когда нас с мужем проводили в спальню, даже улыбнулась в ответ на наставления леди Клодвин о том, что надлежит делать девушке в первую брачную ночь.

Я была очень внимательной слушательницей, но утром не могла смотреть на леди Клодвин иначе, чем на лгунью, и, пользуясь известной привилегией женщин, отказала мужу в постели на ближайший месяц, молясь, чтобы мне удалось забеременеть – тогда я избежала бы домогательств этого старого гриба на год.

Но месяц прошёл, ребёнка мне зачать не удалось, и муж снова пришёл в мою спальню. А потом снова. Так миновало полгода, пока однажды герцог Винфолк не свалился с лошади во время охоты и не свернул себе шею.

Боюсь, я совсем не жалела о смерти мужа. И совсем не желала снимать траур, хотя Эсташ тут же подал петицию королю, требуя меня в жёны. Тем более что теперь в моё приданое входили южные земли Винфолк, потому что детей мой первый муж не оставил.

Только у кузена на меня были другие планы.

Началась война в Святой Земле, граф Дофинуа захватил город Святого Престола и объявил себя королём Святой Земли Амори Первым. Робер тут же заручился союзом с ним, и через три месяца после смерти моего первого мужа мне было велено собираться ко второму.

Пришлось покинуть родину, уехать за тысячи миль на восток, пересечь море, потом пустыню и оказаться в ещё одной пустыне, где постоянно дул ветер, скрипел песок на зубах, и было так жарко, что не спасали ни веера, ни холодное питьё, ни тень.