Дракон (не) согласен

8

Леди обрадовалась так явно, что на секунду дракон усомнился – эта ли женщина коварно опоила его, посадила на цепь и грозилась заморить жаждой и заточением, если он не женится, не сделает ей ребёнка и не улетит потом в закат.

Даже заплатить на выбор пообещала…

Прежде всего, она принесла ему воды, и он с жадностью напился. Неплохо было бы и поесть, хотя прошлая жареная курица у него комом в горле до сих пор стояла.

Еды ему не предложили, зато сразу стали собирать под венец.

Арч угрюмо смотрел, как леди Розамунда заводит в подвал священника, у которого уже всё было готово к обряду, служку с книгой и чашей, двух свидетелей. Он не сказал ни слова, хотя всё в нём кипело от возмущения, от злости и… и от обиды. От обиды, да. Леди знала толк в оскорблениях мужчин.

Красавица, конечно… Но если бы можно было повернуть время обратно, он ни за что бы не взялся исполнять приказ мормэра и везти это проклятое письмо в этот проклятый замок. Пусть хоть мормэр казнью грозил.

– Леди, почему жених в таком виде? И… закован? – священник близоруко прищурился, оглядывая Арча. – Зачем это?..

Ух ты, до старика дошло. Дракон нарочно погремел цепями, опутавшими его руки и поясницу.

– Это для клятвы, отец Бирин, – спокойно ответила леди Розамунда.

– Для какой клятвы?

– Родственники моего жениха не хотят нашего брака, – выдала она, и глазом не моргнув, – Поэтому потом мой муж с чистой совестью поклянётся, что я принудила его жениться, и на момент обряда он был в цепях.

– А-а, – протянул священник удивлённо и не менее удивлённо уставился на Арча. – Признаться, это странно, что кто-то был бы против вашей свадьбы, – добавил отец Бирин. – Любая семья посчитала бы за счастье получить такую достойную, скромную, богопослушную и богатую невестку.

Ну да. Счастье. Конечно же.

Скромная и богопослушная.

Эта леди умеет пустить пыль в глаза. И не зря даже купается с ножом.

Арч досадливо дёрнулся, опять громыхнув кандалами.

– Всё верно, – отозвалась на похвалы священника леди Розамунда. – Просто семья не слишком довольна, что я трижды вдова. Люди, знаете ли, суеверные.

Трижды вдова?!.

Тут Арч дёрнулся совсем не умышленно.

Тут впору было бы задуматься, что происходит с мужьями прекрасной леди Розамунды. Но третий-то муж геройски погиб на войне. Так что вряд ли что-то подозрительное происходило с первыми двумя…

Но – три раза? И она тут же помчалась под венец с четвёртым мужем? Ни стыда у неё, ни совести.

Всё врали про добродетельную и прекрасную принцессу.

Дракон зло посмотрел на будущую жену, но та встретила его неприязненный взгляд совершенно спокойно.

И сказала:

– Начинайте таинство, святой отец.

– Встаньте рядом, – зубубнил священник и начал читать молитву.

Странная свадьба прошла быстро.

Священник спросил, согласны ли жених и невеста стать мужем и женой и налил красное вино в чашу.

– Да, – спокойно и даже безмятежно сказала леди Розамунда.

– Да, – процедил сквозь зубы дракон.

Чашу новобрачные выпили по очереди, скрепив таким образом союз перед людьми и небесами, и леди Розамунда кивнула «свидетелям». Один из них сразу сгонял в коридор и притащил связку ключей, чтобы снять цепи.

Получив, наконец-то, свободу и набедренную повязку, Арч повязал ткань вокруг бёдер и растёр запястья, на которых остались кровоподтёки от наручников.

– Пойдём, дорогой муж, – леди Розамунда, как ни в чём не бывало, взяла его под руку. – Тебе надо умыться, поесть и одеться.

– Сначала надо напиться, – процедил он так же, сквозь зубы.

Она рассмеялась, будто он сказал какую-то замечательную шутку. Смех у неё, кстати, был звонкий. Как хрустальный. Наверное, так и смеются самые хитрые ведьмы. Чтобы у мужчин голова кружилась, и переставали соображать. Он тоже перестал. Хотя леди даже не смеялась. Просто посмотрел ей в глаза – и превратился в жалкого слизняка. Развернул, так сказать, брюхо и получил коварный удар между чешуек.

Когда вышли из подземелья во внутренний двор замка, Арч закрыл глаза ладонью, отвыкнув от света и солнца. Но всё равно заметил, что замок, вроде как, украшен. Всюду висели красные ленты с приколотыми алыми розами, и под навесом стояли корзины, полные душистых алых лепестков.