Дракон пенсионерке не хозяин, или Баба Шура снова молода

Глава 5

Вытащив сундучок на свет, если можно было назвать светом жалкий лучик, который только и пропускало убогое окошко под потолком, я отряхнула паутину и стала с любопытством разглядывать добычу.

— О! — воскликнула Марита, увязывающая старое тряпье в узел. — Ты нашла Алькины богатства?

— А что, она была богата? — я открыла крышку сундучка и уставилась на кучу хлама.

Там были разноцветные стекляшки, гладкие камушки, гребень для волос. Видимо, его засунули туда за ненадобностью. Вспомнив о волосах, я опять зачесалась.

— Оставь ты его пока. Разглядишь потом свои сомнительные сокровища, — хмыкнула Марита. — Давай лучше тюфяк вытащим.

Мы ухватились за вонючий соломенный матрас и потащили его к двери. Меня чуть не вырвало, когда из него по руке явно кто-то пополз. Как назло, именно в этот момент в коридоре раздался голос мегеры:

— Марита! Ты где?

— От ты ж! — Марита бросила тюфяк и схватила меня за плечи. — Сиди здесь и молчи.

Она быстро, несмотря на свои габаритные формы, выскочила из коморки. Я тут же прильнула ухом к двери.

— Здесь я, леди Плеванн, — угоднически проговорила Марита. — Альке поплохело, вот помогаю.

— Я как раз за этой дурехой и пришла, — высокомерно ответила мегера. — Пока хозяина нет, пусть в его комнате камин почистит.

— Но… — заикнулась, было, Марита.

— Да поскорее! — не терпящим возражения тоном велела мегера, и я услышала удаляющийся цокот ее каблучков.

В каморку вернулась расстроенно пыхтящая Марита.

— Слышала? — спросила она и, дождавшись моего кивка, уверенно проговорила: — Ты вроде не белоручка, справишься. Давай-ка тюфяк вынесем в коридор. Позову Кейла, он выбросит. Да воды принесет, скажу, что сама помою у тебя. Вернешься и доделаешь. И помни: никто не должен понять, что Алька изменилась.

— Помню я, помню. Кланяться ниже, бормотать глупости, ну а вонь пока со мной, — я сморщилась от отвращения.

— Давай, дочка, беги, — ухмыльнулась в ответ Марита и пробормотала, но я услышала: — чую, ждет нас теперь веселая жизнь.

— Поживем-увидим, — философски сказала я. — Куда идти-то?

Марита объяснила мне, как добраться до покоев хозяина, вручила ведро и щетку, и я выскользнула в коридор.

— Первый поворот налево, второй тоже налево, а потом направо лестница, — я шла и бурчала себе под нос.

Встречающиеся по пути люди не обращали на меня никакого внимания. Будто я пустое место. Сначала это злило, а потом я решила, что очень удобно быть «невидимкой». Можно многое узнать, да намотать себе на ус.

С такими мыслями я очутилась в хозяйской части замка. Она разительно отличалась от той, в которой я жила. Стены, украшенные богатыми гобеленами. Красивые позолоченные подсвечники. На полу ковры. Я почувствовала себя еще более чумазой. Даже оглянулась — не остаются ли после меня грязные следы?

А потом я вспомнила свой соломенный тюфяк в каморке под лестницей и больше не переживала. Это ж надо: они тут шикуют, а слуги живут в таких условиях! Мне, наоборот, захотелось где-нибудь напакостить. А что? Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний настанет, буржуй! Я толкнула резную деревянную дверь и очутилась в хозяйских покоях.

Надо сказать они удивили меня своей сдержанностью и даже аскетичностью по сравнению с коридорами и холлом. Огромные витражные окна, светлые стены и никакой позолоты. Первая комната явно была рабочим кабинетом, а вторая спальней. Двухспальная… Нет, четырехспальная кровать под балдахином и кресло перед большим камином — вот и все убранство.

Я со вздохом присела перед каминной решеткой и, чертыхаясь, принялась выгребать золу. Здесь что, месяц никто ничего не чистил? Я успела извазюкаться (хотя куда уж больше), набрать полное ведро золы и начала разжигать камин, когда хлопнула входная дверь.

Замерев испуганным тушканчиком, которого нагнули, а разогнуть забыли, я искоса смотрела, как ко мне приближаются кожаные сапоги. Надо сказать, немаленького размера. Хозяин дошел до кресла, сел и вытянул ноги перед камином. Сапоги оказались чуть ли не перед моим носом.

Это что? Мне предлагается их снять, что ли? А он часом ничего не попутал? Чтобы я, Александра Федоровна Швецова, инженер высшей категории, стягивала с какого-то ящера-переростка сапоги? Да он… да я…

Но возмущение постепенно сменилось здравым смыслом. Я теперь не почетная пенсионерка, а низшее звено в местной иерархии. Удачно, конечно, что могу выкидывать что угодно, так как все считают меня полудурошной. Но лишнего внимания привлекать к себе не следовало, а то можно и к солдатам загреметь. Я вздрогнула от такой перспективы.

От разгоревшегося камина пот потек по лицу, и я вновь вся зачесалась. Передергиваясь от этих ощущений, я повернулась к хозяину, схватилась за сапог и с молодецким кхэком потянула его на себя.