Дракон по имени Раймонд

Глава 1. Заход первый

Что я такое в глазах большинства? Ноль, чудак, неприятный человек, некто, у кого нет и никогда не будет положения в обществе, – словом, ничтожество из ничтожеств. Ну что ж, допустим, что все это так. Так вот, я хотел бы своей работой показать, что таится в сердце этого чудака, этого ничтожества.

(с) Винсент Ван Гог, из писем к брату Теодору Ван Гогу.

-Нет, ну вы только посмотрите на этого поганца, а! - Толстый нос-картошка наморщился на озлобленном лице тёти. Раймонд неохотно поднял взгляд на стоявшую прямо перед ним родственницу.

-Я тебе, паршивец, для чего эту проклятую железяку купила? Чтобы ты на ней играл всю ночь?! - Женщина, стоявшая в одном лишь утреннем халатике и с бигуди в темных волосах, - которые, если бы только не её совершенно не по-женски генеральский голос, могли бы сделать тётю Шем даже немного смешной, - размахивала в воздухе полотенцем и в легкую могла бы им сейчас кого-нибудь убить. - А уроки кто будет делать?! Я что ли?!

-Я всё сделал… - Голос предательски дрогнул.

Раймонд никогда не испытывал особого пристрастия к компьютеру или к технике в целом. Не только потому, что у них её было крайне мало, поскольку тётина зарплата просто не позволяла им развернуться на широкую ногу, но и ему просто не хотелось. Такой вот он парень. Однако же, стоит признать, что найти какую-нибудь «песочницу» или экономическую игрушку и проиграть в неё до самого вечера было намного интереснее, чем делать эти монотонные, однотипные и совершенно ненужные никому задания в изрисованных прошлыми поколениями шестиклассников учебниках, некоторые из которых были даже старше Раймонда. В то, что эти задания, по словам любимых и уважаемых педагогов города С*** помогают ученикам развивать их мозги на пару с какими-то там навыками, а также наполняют их головы знаниями и опытом, которые без всяких сомнений понадобятся ученикам во взрослой жизни, верилось с трудом. Да, господа учителя, по вашим абсолютно безразличным и демонстративно уставшим лицам, - достойным, пожалуй, великовозрастных кассирш, работающих в пыльном магазинчике на обочине забытого богом шоссе, по которому кто-нибудь проезжает, в лучшем случае, раз в два-три года, - склонности постоянно взрываться на пустом месте и придираться даже к самым незначительным вещам по типу не бордового, а тёмно-красного галстука у ученика с целью получить повод лишний раз на кого-нибудь наорать и выпустить пар и, наконец, железобетонной уверенности в том, что все на свете вам по гроб должны лишь за тот факт, что вы приходите на работу, как нельзя красноречиво говорят о том, насколько сильно конкретно вам эти знания помогли устроиться в жизни.

- Сделал, говоришь? Сделал? - Женщине стало почти смешно. - Ты мне в прошлом году тоже говорил, что ты всё сделал, и что в итоге? Чуть трояк в полугодии не схлопотал! Так что всё, будем возвращаться к истокам, раз ты, тринадцатилетний остолоп, по-другому не понимаешь – будешь просто сидеть и под моим полным контролем делать эти треклятые уроки, а потом в кровать! Тебе понятно?

- Понятно. - Тихо ответил Раймонд, глядя пустым, но всё прекрасно понимающим взглядом на постепенно опустошающуюся тарелку с потерявшим всякий вкус супом.

Потом мальчик встал, умылся, оделся, накинул ранец на плечо, попрощался с тётей и ушёл. Всё по давно отыгранному и отработанному годами сценарию.

Мальчик закрыл дверь. Вновь перед ним знакомая асфальтированная дорога. Вновь перед ним «коридор».

Раймонд очень любил длинные и знакомые дороги именно из-за того, что можно смело хотя бы половиной мозга и мировосприятия уйти в режим автопилота и попасть в этот «коридор».

Это название, конечно, было крайне условным, но наиболее удобным, чтобы объяснить несведущему человеку, на что это хотя бы приблизительно похоже.

Это необычный коридор, и видит его только Раймонд. В нём невообразимое множество дверей и щелочек, окон и лестниц, ответвлений и потайных ходов. Некоторые из них закрыты, некоторые водят по кругу, некоторые упираются в стены или потолок, в некоторые можно было заглянуть только при определённых обстоятельствах, а в некоторые в любое время.

Услышал знакомую песню – открылась одна дверь, прочитал интересную книгу или посмотрел фильм – другая дверь, разглядел интересную тень – третья, четвёртая и так далее. Бесчисленное количество сюжетов, бесчисленное количество лиц, бесчисленное количество мест, бесчисленное количество событий.

Раймонд уже и не помнил, когда он впервые оказался в «коридоре». Он был всегда, сколько мальчик себя помнил. В юные годы он даже казался реальнее самой яви. Человеческое мироздание было словно какая-то непонятная и однобокая игра на экране пузатого компьютера, за пределами которого есть настоящий мир, многогранный и сложный, заставлявший жившего в нём маленького Раймонда подмечать какие-то детали, либо же выполнять какие-либо действия, которые казались персонажам игры, заточенным на восприятие лишь узкого круга фраз и поступков, бессмысленными и даже странными. Но что с них взять? Воспитательница из детского сада или два друга, для которых почему-то фраза «я хочу побыть один» является синонимом «я не хочу с вами дружить» вряд ли когда-нибудь поймут или захотят понять, что такое «коридор».

Только тётя Шем, кажется, понимала, но предпочитала без особой надобности это не обсуждать.

Медленно и лениво расползается утро по улицам горного городка, заставляя его не менее унылых и ленивых жителей покидать своё любимое жильё и вынужденно выбрасываться навстречу новому дню, практически ничем не отличался от предыдущего.

Маленький городок С***, который, как уже упоминалось, был расположен в плотном горном кольце, относился к числу таких городов, о которых почти никто не ведает и в которых почти никогда ничего не случается. В общем, большего, чем просто маленькая неприметная точка на карте мира, городок С*** из себя не представлял и вряд ли успеет представить когда-нибудь, поскольку, как известно всем, у населенных пунктов, расположенных вплотную к горам, есть одна вечная проблема – землетрясения.