Дракон по имени Раймонд

Глава 10. Обрывок

Прозер сейчас позавидовал бы любой профессиональный спортсмен. Девушка бежала так быстро, что в один момент на её почти новых кроссовках лопнула подошва. Впрочем, девушка не обратила на это никакого внимания. Чуть ли не рыдая от радостного возбуждения, девушка добежала до двери подъезда, распахнула её, за несколько секунд добралась до второго этажа и влетела в квартиру.

- А-а, уже вернулась? – Приподнялся на локте до того мирно лежавший на диване и читавший что-то из близлежащей библиотеки Рагнарт. Прозерпина не ответила.

Филин еле успел ноги убрать, прежде чем его подруга прямо в обуви вбежала в комнату, налетела на диван и с громким криком: «Это! Самый! Лучший! День! В моей! Жиз! НИ!» начала прыгать на нём, размахивая совсем новеньким томиком стихов её кумира, одного из современных мастеров фантастического реализма - Томаса Степсона

Сегодня в их городе состоялась крупная литературная ярмарка. И почти все рекламные баннеры, посвященные ей, рассказывали не столько о самом этом мероприятии, сколько о том, что на нём будет присутствовать вышеупомянутый деятель искусств. На то, однако же, были причины. «Бунтарь», «Мировой судья», «Обличитель» - это одни из немногих прозвищ, которые давали этому для многих великому человеку его многочисленные последователи. Все его творения писались «на злобу дня» и были в основном посвящены упрёкам в сторону прогнивших власть имущих, которые совершенно под собой не видят простой народ, и прославлению всеобщего им протеста. Казалось бы, человек освещает правильные темы, но Рагнарту он всё равно был не по душе. Надо признать, Томас пишет красиво, сочно, иной раз от какого-то эпитета в очередном рассказе или строчки в стихотворении начинали бегать мурашки по коже. Тем не менее, в его творчестве чего-то недоставало. Чего-то очень важного, без чего все «правильные» идеи, продвигаемые в произведениях, теряли всякий смысл.

Все его работы напоминали Рагнарту искусственный цветок, сделанный умелым и трудолюбивым мастером. Творец постарался передать каждую прожилочку на листиках и лепестках, в точности повторить мягкость последних и легкую грубость стебелька, повторил все легкие «ранки», нанесённые неосторожным солнцем, даже нанёс что-то вроде пыльцы на середину цветка… Вот только вместо корней у всей этой красоты дешёвая пластмассовая подставка, чтобы это творение было намного проще таскать по различным выставкам и мероприятиям, где люди могут сколько угодно любоваться этой неживой красотой и восхищаться талантом автора.

- Ну что, встретилась с ним? – Приподнял одну бровь мужчина.

Слегка успокоившись, Прозер рухнула на диван рядом с собеседником.

- Я больше скажу! – Раскрыв новый сборник рассказовТомаса, девушка продемонстрировала другу красовавшийся на титульной странице размашистый автограф с написанным рядом номером телефона и припиской: «Негоже пропадать таким талантам! Издательство работает с 8:00 до 18:30. Приходите».

- Я успела урвать момент и показала ему свои стихи!

Дольше следовал пятиминутный эмоциональный рассказ о том, как менялось лицо поэта по мере прочтения и как внутри девушки бушевали эмоции во время всего этого действия.

- … В конце он сказал «Неплохо», взял из моих рук книгу и написал это. – Прозерпина ещё раз показала на автограф.

Рагнарт, всё это время внимательно смотревший на юное дарование и вдумчиво кивавший головой, глубоко вздохнул.

- Сдался тебе этот колобок…

- Рагна-а-арт!

- Прозер, ну сама подумай – а вдруг это разводка? «Приходите к нам!» - а сами подсунут тебе, преданному фанату, правильную бумажку, и вот уже ты сам обязан оплачивать напечатанные ими книги. Я понимаю твою любовь к этому человеку, но он всё-таки публичная персона, уже практически бренд, и совершенно не удивлюсь, если его именем кто-то пользуется и он сам при этом в доле.

- Знаю, я тоже успела об этом подумать. Но, Рагнарт, я же тебе рассказывала – к нему ещё человек десять успело подойти до меня, но номер издательства он написал только мне. Да и вообще, если реально разводка – то флаг им в руки и барабан на шею. Ты только не думай, я со всем этим делом в небеса не улетаю, буду держать ухо в остро. Только жареным запахнет – всё!

- Ладно. – Коротко ответил Рагнарт.

Мужчина вновь взял книгу в руки и растянулся на диване, однако по его задумчивому выражению лица Прозерпине стало понятно, что конфликт не исчерпан.

- Рагнарт. Ну, Рагнарт, посмотри на меня! Послушай, я знаю, он тебе не нравится, но всё-таки надо признать, что Томас уже опытный в плане издания произведений человек, да и издают нынче только произведения уже известных авторов, либо же такие, которые поступают в издательство не без помощи покровителя с громким именем. Если это не разводка – только представь, какой это шанс! Скажи мне просто – вот что мы потеряем, если просто попытаемся?

Рагнарт подумал ещё с минуту, глядя в одну точку, а после выдал:

- Ладно, хорошо, звоним завтра в издательство.

Прозерпина предвкушённо потёрла ладони и, крепко-крепко обняв филина, одарила его лёгким поцелуем в щёку.

Рагнарт усмехнулся, но не спешил успокаиваться.

- Только чувствую напла-ачемся мы ещё с этим Томасом… Да. Определённо.

***

Пофилософствовать ещё Раймонду не дали. Мгновение спустя мальчик почувствовал, как что-то зацепилось за край воротника сзади и потянуло совёнка вверх, в облака.

«Ну, отлично! Я теперь вёдрышко» - подумал в тот момент незадачливый юнец, наблюдая за исчезающим в смрадном зелёном тумане захолустьем внизу.

Так через какое-то время мальчик вынырнул из облака, поднялся ещё на какую-то высоту и, перекинувшись через перегородку, плюхнулся на пол воздушного шара.

- Это… Это что? – Тут же донёсся сверху грудной дамский голос. – Ну вот! Доловился, умник! Говорила я тебе – потерпи! Но не-е-ет же! Душа рыбака так к удочке и тянется! Ну что тут хорошего можно было углядеть, а? Выловил оттудова какого-то упыря, скидывай его немедленно!