Дракон по имени Раймонд

Глава 12. Капище

«Вдох» - успокоились – «выдох».

«Вдох» - успокоились – «выдох».

«Вдох» - … Нет, не получается.

Прозер вновь уставилась на нависшие над ней толстые чёрные ветви могучих деревьев, поддерживавшие пышные зелёные кудри, застилавшие небо.

Рагнарт уже, скорее всего, знает или догадывается, что она здесь и скоро прибудет. Он всегда чувствует, когда она пользуется фонариком, чтобы явиться в их реальности. Прозер одновременно и хотела его увидеть, и вместе с этим что-то глубоко внутри отчаянно рвалось вцепиться в фонарик, ломануться к дереву с дверью, пройти через тёмный коридор назад в свой мир, выбежать из парка, приехать домой, завернуться в одеяло и…

Сегодня ей удовольствия не доставляло ничего: ни рисование, ни писанина, ни свежий воздух. Несколько раз она порывалась позвонить Шем, но у неё так и не хватило силы воли.

Началось всё с того, что утром позапрошлого дня она проснулась и поняла, что что-то не так. И даже сразу не скажешь, что именно – руки-ноги на месте, все вещи и квартира тоже. Жара нет, выспалась хорошо, в горле не першит, нигде ничего не ломит. Но вот что-то незримо изменилось. Незримо и незаметно.

К вечеру появились первые симптомы, которые очень даже явно должны были намекнуть на причину непонятного состояния девушки, но она об этом так и не догадалась, пока эту причину не озвучил врач.

Как всё могло докатиться до такого? Всё началось когда? Когда они стали чаще обниматься или позволять себе поцелуи в щёку, висок, макушку или, как тогда, чуть выше губы? Ну… Ну, ладно – уже чуть ниже, чем тогда. Но это же просто шалости, баловство, какое и бывает у друзей, так ведь? Они знакомы уже почти двадцать три года - что между ними может быть? Как она может воспринимать его по-другому.

А хотя…

В памяти всплыл её двадцать четвёртый день рождения.

Они отмечали его здесь – под этими деревьями, в свете бумажных самодельных фонариков. Вон там, около ноги, лежит один недоделанный. Недоклеенный. При дневном свете они смотрятся не так презентабельно, но вот вечером (если, конечно, в этом месте вообще существует понятие времени), со свечкой внутри…

В те минуты тёплые блики гуляли по его лицу и по перьям как-то по-особенному. Его улыбка, его большие и усталые глаза – всё стало в тот вечер каким-то совершенно другим и новым.

Тогда она приняла это лишь за секундное наваждение, которое сгинуло и вряд ли когда-нибудь вернётся. Но нет, оно никуда не делось. Оно затаилось и незаметно разрасталось в её душе, а тот поцелуй стал спусковым крючком.

После того, как всё приняло наиболее серьёзный оборот, сознание будто раздвоилось. Одна его половина настойчиво твердила, что всё это просто сон, а вторая во всю глотку верещала, что они посмели сделать это в реальности. Причём не единожды.

Если тот поцелуй был спусковым крючком, то тот смелый шаг стал тем, что окончательно разломало все внутренние преграды. Почти каждый раз, когда они виделись, это становилось чем-то неотъемлемым. Самым чистым опиумом, просто ощущать его рядом – таким, каким она его впервые узрела тогда, в день рождения, при свете фонариков.

Но недолго музыка играла, как говорится. Сейчас её чувства были максимально приземлёнными и однозначными. Она ощущала себя героиней одного из тех слащавых до рвоты женских романов, где какая-нибудь провинциальная секретарша по случайности попадает в какой-то зачарованный мир в услужение тёмному демону-дракону-хозяину-нефтяной-компании, который яро стремится заполучить какой-нибудь запретный дар, которым (о, ужас!) обладает несчастная секретарша, но она, разумеется, не из робкого десятка, и для начала заставит своего суженого хорошенько попотеть, прежде чем, естественно, влюбится в него, выскочит за него замуж, нарожает ему сто сорок демонических дракончиков хозяев нефтяной компании и умрёт с ним в один день. Ля-по-та.

Внезапно нечто щекотно прошлось по губам. Прозер села. Рядом с ней примостился Рагнарт с травинкой в руке.

- Давно тебя здесь не было. – Он мягко улыбнулся. – Столько тебя не видел. Как ты поживаешь?

С их последней встречи действительно прошло уже достаточно много времени. Что-то навязчиво подсказывало Прозер, что её друг ощущал и ощущает себя похожим с ней образом, чувствуя в том, что между ними происходит, нечто неестественное.

- Нормально, а ты? – Убрав волосы за ухо, она не прекращала нервно потирать пальцы, и это не осталось незамеченным.

- Судя по всему, кто-то хочет серьёзно поговорить. – Он придвинулся ближе, опираясь на руку. - Я прав?

Похоже, догадки подтвердились. Обычно, когда одному из них хотелось поговорить, он ложился на бок и подпирал голову ладонью. Сейчас же он ведёт себя более скованно, хотя виду старается не подавать.

- Допустим. – Выдохнула девушка, обхватив колени.

- Я весь во внимании.

Он посмотрел на неё этим трогательным, даже немного детским взглядом внимательного слушателя, и Прозер стало невыносимо больно. Ей до ужаса не хотелось окончательно убивать эту невинную атмосферу дружбы маленькой девочки и её волшебного друга, которая царила между ними всю её жизнь.

Но тут уж ничего не поделаешь. Что сделано, то сделано.

- Прозер?

- Рагнарт. – Она глубоко втянула воздух. – Я беременна.

***

Напряжение, которое переполняло Рагнарта на протяжении всего мучительно долгого полёта, ощущалось даже в его перьях, в которые Раймонд изо всех сил впился руками. Очень уж не хотелось на очередном резком повороте не слететь со спины родителя, который, казалось, иной раз вовсе забывал, что на его спине сидит сын. Кокон, заменявший филину лапы, светился изнутри каким-то недобрым, холодным светом, который колол всё изнутри одним своим видом. По груди больно бил то и дело подскакивающий фонарик, который по непонятным причинам уменьшился, стоило зебре наконец-то оставить его в покое. Ныне он висел у Раймонда на шее на верёвочке, так, на всякий случай.