Дракон по имени Раймонд

Эпилог

Пять лет не такой уж и большой срок, однако за них способно произойти столько, что, после возвращения к дому, где прошли первые тринадцать лет жизни, человеку может показаться, что он не был в этих краях уже лет сто.

Раймонд подошёл к словно пришедшему из далёкого сна знакомому зеркалу в прихожей, и первая его мысль была: «Оно всегда висело настолько низко?».

Да, теперь, чтобы посмотреться в него, парню приходилось нагибаться. Оно и не мудрено, ведь теперь это был уже не тот тринадцатилетний мальчишка, а здоровый лоб, успевший вымахать за время отсутствия под два с лишним метра ростом.

Заведя за уши пусть и короткие, но чрезмерно пышные тёмные волосы, молодой человек вышел на крыльцо.

Когда они сюда приехали, Раймонд поразился тому, насколько хорошо сохранился их дом. Он был таким же, каким мальчик видел его в последний раз, не считая пустых комнат, из которых давно вывезли всю мебель, и кривой линии стен над вторым этажом, являвшейся на данный момент единственным свидетельством того, что над последним некогда были чердак и черепичная крыша. Подавляющей части домов малонаселённого города С*** повезло намного меньше.

Раймонд уставился в пространство впереди себя.

Стены из полуразрушенных, безнадёжно утерянных и (таких были единицы) восстановленных домов стояли по бокам смутно знакомой безлюдной улицы и уходили вместе с дорогой куда-то вдаль, к усыпанным вековыми соснами горам.

Постояв так с минуту, вслушиваясь в шорох ветра, юноша сошёл с порога и направился вперёд.

- Райм! – Из-за спины послышался скрип входной двери.

Раймонд обернулся.

В дверном проёме стоял дядя Август.

К слову, одним из самых значимых событий этих пяти лет стало то, что у Раймонда появился дядя – средних лет мужчина с коротко стриженными чёрными волосами, густой щетиной с усами, умерено полноватым телосложением и квадратными очками на носу.

С Шем они познакомились случайно – в тот день Август приехал в город С*** с целью навестить кузена и остановился близ полицейского участка, где тот работал, чтобы сделать сюрприз. И как раз в это время оттуда вышла Шем, ходившая писать заявление о пропаже племянника.

Как потом рассказывал сам Август – это была любовь с первого взгляда, однако так сразу подходить и знакомиться он не решился. Не только потому, что это будет выглядеть максимально странно и подозрительно, но и, глядя на лицо незнакомки, сразу стало понятно, что ей в тот момент было далеко не до знакомств и общения.

Вместо всего этого господин Август сразу после того, как женщина вышла из участка и удалилась за углом ближайшего дома, сразу наведался к своему родственнику и после положенного после долгой разлуки радостного приветствия, расспросов и недолгого разговора, украдкой выведал у брата имя последней посетительницы и цель, с которой она приходила. И очень быстро Август стал и одним из главных инициаторов начала полномасштабных поисков пропавшего мальчика по всем близлежащим регионам, близким, по крайней мере, соратником Шем и тем, кто первым доложил ей о том, что некий молодой человек, очень похожий на Раймонда, лежит сейчас в больнице в другой стране.

Сам же Раймонд с человеком, который впоследствии станет его очень хорошим товарищем, познакомился только тогда, когда они с тётей переехали к нему, как тогда рассчитывалось, на временное место жительства, да в последствии в его же доме и остались жить, как маленькая, но дружная семья.

- Раймонд, ты куда? – Продолжил дядя.

На лице юноши показалась легкая улыбка.

- Так, погулять. Долго же тут не был.

- Ты смотри только. Обед скоро. Придёшь, а всё остывшее будет – Шем рассердится опять.

Раймонд лишь усмехнулся.

- Да, буду, буду. Вы не волнуйтесь – приду вовремя.

- Ну, тогда давай, только осторожнее.

- Обязательно.

Махнув мужчине на прощание, Раймонд вышел за калитку и направился вперёд, наблюдая за расцветающими перед взором памяти сценками из прошлого, что некогда происходили на этих уже с трудом узнаваемых улицах, переулках, двориках и перекрёстках.

Стоит также упомянуть, что на этом подвиги дяди не закончились. Август оказался не просто человеком, а профессиональным адвокатом, который кроме таланта и глубоких знаний имел ещё и редкий и всеми желаемый дар – везение. И его действие во время судов по делу о клевете и нарушении авторских прав, обвиняемым в котором выступал гигант современной литературы Томас Степсон, им с тётей довелось узреть во всей красе.

За это мучительное время парень успел привыкнуть к нескольким вещам. Первое – многочасовые заседания. Второе – постоянные звонки и письма преимущественно от желтушных издательств, либо с предложениями остановить весь этот процесс за растущую с каждым письмом денежную сумму. И третье – уже начавшая приходить к парню во сне улыбчивая физиономия Томаса, пытавшегося на каждом заседании перевести весь конфликт в какую-то шутку. Однако, несмотря на все их злоключения, они дошли до конца. До самого конца.

Финальное заседание. Судья оглашает – приговор – мистер Степсон виновен по всем пунктам.

О тех минутах в памяти сохранилась лишь гробовая тишина, воцарившаяся в зале на долю секунды, за которой последовали бурные овации, и всепоглощающую усталость вперемешку с радостью, что всё наконец-то закончилось.

А вот финальное обращение Тёти он запомнил очень хорошо:

«… В первую очередь мне, разумеется, хотелось бы поблагодарить людей, которые сопровождали меня на всём этом длинном пути, в особенности моего адвоката, Августа Р***, и моего племянника, а также уважаемых присяжных и судью, что вынесли решение в нашу пользу и наконец-то поставивших точку в этой истории. Однако кроме этого мне хотелось бы обратиться к вам, мистер Степсон. Я должна сказать, что, несмотря на всё произошедшее я не считаю вас каким-то прогнившим до мозга костей и мелочным человеком, и очень надеюсь, что ив глазах остальных людей, в том числе и поклонников вашего творчества и социальной деятельности, вы не опустились до самого дна. Я знаю, что ваши произведения вдохновляли и вдохновляют тысячи людей на великие дела. Я знаю, что вы жертвуете огромные деньги во благо людей, и благодаря вам миллионы детей из малоимущих семей и стран могут отправиться в школу и питаться не объедками непонятного происхождения. Я знаю, что вы прекрасный муж и замечательный отец двоих детей, которые выросли достойными людьми. Однако то, как вы поступили с Прозерпиной… Сер, это просто поступок, не достойный человека, каким являетесь вы. Я просто хочу сказать, что нам не нужно от вас никаких денег. Мы просто хотим, чтобы на произведениях моей сестры красовалось её имя, и издавались они в том виде, в каком они были изначально. На этом всё».