Дракон по ошибке

Глава 5. Когда все клетки – нервные (грызуны и психосоматика)

Карина

— Заточить сухарик?! Вот спасибо, удружил!

Я нервно расчёсывала мокрые и спутанные волосы в своей каморке, пока Кусь театрально делал вид, что лежит в глубоком обмороке в куче изгрызенных бумаг и опилок. На столе не осталось ни одного целого карандаша и ни одной ненадкусанной тетради. Хорошо, что бабушкин блокнот я предусмотрительно взяла с собой, иначе прощай чудо-заклинание, Кусь грызёт так филигранно, что по кусочкам не собрать.

— У меня хроническая потеря сознания от тебя! За что мне это всё? — стонал он кверху пузом, глядя стеклянными глазами в потолок. — Что я скажу Стелле Сигизмундовне?

— А вот ей как раз ничего не надо говорить! — запоздало спохватилась я, с ужасом представив, что на это скажет наша верховная ведьма. — Подумаешь, ничего такого не случилось!

— Отдала свой первый поцелуй… — продолжал стенать Кусь: патетично — на надрыве с подвыванием. — Проходимцу… Добровольно! Всё, у меня паническая атака… Дайте карандаш!

— Никому я ничего не отдавала! — я возмущённо фыркнула и обличающе ткнула пальцем в пушистое пузико мыша. — И вообще, это всё твоя вина! Кто потащил меня в эту, чтоб её, столовую? Разве плохо я тебя кормила? Вот что значит оказаться не в том месте и не в то время! Дважды за несколько минут!

— А зажималась то с ним, зажималась…

— Я-а?!

— Нет, я! — взвыл Кусь с удвоенным усердием, всем своим видом демонстрируя, что сейчас уйдёт в глубокий обморок. — По полу в обнимку на глазах у всех валялись! Телесами перед ним светила! Срам!

— Да тьфу на тебя! — я в сердцах бросила расчёску. — А на него — два раза! Глаза мои его бы не видели!

Но Кусь не унимался:

— Ну конечно, ага! А от поцелуя поплыла!

— Никуда я не плыла!

— Тогда почему ты его не оттолкнула? — набросился он на меня. — Ведь силой не считается! А ты добровольно отдала! Позволила ему!

— Да не ему! — бросила я отчаянно, и Кусь вскочил на лапки, вперив в меня бусинки-глаза.

— В смысле — не ему? — пискнул удивлённо.

Я виновато потупилась и села на тахту.

— Это что за… — Кусь прищурился, внимательно вглядываясь мне в лицо, и всплеснул лапками: — Ты вообще в какой реальности живёшь? Что за глупые мечты? И ладно бы мечты, а то я прям не знаю, как назвать! Вижу одно — целую другое! Твою же мышь, Карина, и чей светлый образ застил твои глаза?

— Как будто ты не знаешь… — хлюпнула носом я.

— Ну представляла бы его, а целовалась бы с забором! — усы Куся нервно подрагивали. — Потому что чувств там одинаково!

— Кусь, ну прекрати, — попросила примирительно. — Никому я ничего не отдала. Потому что не чувствую никаких изменений. А Алай… ты совсем его не знаешь. Если честно, я не верю в то, что Мила говорит. Кроме одного — с ним что-то случилось. Возможно, ему требуется помощь.

— Это мне требуется помощь! Экстренная психологическая! Инфаркт… кажется, у меня инфаркт, — Кусь схватился лапками за сердце и пропищал отчаянно: — Мышиные боги, зачем я с тобой связался?!

— Затем, что я тебе нужна, — я капнула в блюдечко водички и заботливо придвинула ему. — Фамильяр должен быть при ведьме. Ты и бабушкой моей был недоволен, вечно искал, к чему придраться. Как и ко мне сейчас.

— Ничего подобного! — бурно возмутился Кусь, и усики его завернулись кверху, как это бывает, когда он пугается или на эмоциях. — При ней я был приличным грызуном! Без этих стрекозиных приблуд! — он возмущённо потряс крылышками и снова взвыл: — За что мне это? Кот! Где кот? Пойду самоубьюсь!

— Кусь, ну ладно тебе, — я сделала ресничками «хлоп-хлоп». — Давай не будем ссориться. У меня есть хорошая новость — Мила предложила мне переселиться в корпус для пятикурсниц. Её соседка уехала на практику, освободилось место в комнате. Всё лучше, чем в старой общаге ютиться. Тут и кормят не ахти, и душ один на весь этаж, и до главного корпуса добираться далеко. Смотри! — я потрясла перед его носиком ключом. — Собирайся!

Но фамильяр демонстративно отвернулся.

— Никуда я с тобой идти не собираюсь! — надменно фыркнул он. — Моей нервной системе требуется отдых. От тебя! Хотя бы в эту ночь! Мне нужно почитать мышиные мантры, восполнить магические потоки и связаться с космосом. Успокоиться! Иди куда хочешь, а мне оставь две вязанки хвороста и печенье с валерьянкой!

— Две вязанки ты не изгрызёшь, — улыбнулась неуверенно.

Кто его знает, а может, изгрызёт, с учётом того, сколько я сегодня натворила. И с печеньками засада. Печеньки с валерьянкой считались у Куся панацеей от всех бед. Он грыз их килограммами. Обычно стратегический запас, равно как и все ингредиенты, я возила с собой. И вот сегодня, как назло, они закончились.

Не скрою, здесь я Кусю знатно помогла. А как ещё было успокоиться после того, как экзамен провалила? Мы сидели с ним в зарослях сирени: я — вся в слезах досады и соплях, он — умирая от очередного сердечного приступа, и грызли, грызли, грызли… Как бы не перенять у фамильяра эту дурацкую привычку: чуть что — грызть что ни попадя, хотя должна признаться — помогает.

Кусь всё ещё пыхтел, отвернувшись от меня, поэтому я решила «подлизаться»: