Дракон под давлением

Глава 4

Понедельник начался, как всегда, с изучения журнала смен и раздачи нарядов. Вернее, сначала с нарядов – бригадиры забирали бумажки с заданием и, переговариваясь, расходились по рабочим местам, а потом уж нужно было засесть за журналы.

Бригадиры тянулись неспешно. И всегда в такие моменты Люда расстраивалась, что было бы хорошо уже сейчас, до начала работы, приладить мобильные индукционные установки к штампам молотов, чтобы их прогреть, а потом уже идти к ней за заданием. так, глядишь, и выработка была бы выше. Но так никто никогда не делал, и Люда проводила грустным взглядом медлительных бригадиров кузнечного пролета.

Вздохнув, она принялась за просмотр результатов работы на выходных. Субботой осталась вполне довольна: работа шла в графике, нормы выполнялись, дневные задания закрывались. А вот в воскресенье произошел какой-то провал. И если на участке ковки круглых в плане поковок все было нормально, вернее, с допустимым люфтом, то на участке продолговатых наблюдалось существенное недовыполнение.

Один из двух пневматических молотов, которые работали на круглых, всегда немного козлил: то включался не с первого раза, то рычага не слушался, то в штампе залипала поковка. Поэтому небольшое недовыполнение сменной нормы для него считалось в порядке вещей, и это не тревожило – немного больше или немного меньше, что уж, бывает, все равно план выполнят.

А вот что случилось на участке продолговатых? Там как раз самое налаженное оборудование, которое всегда работает как часики, манипулятор – просто умничка, молоточки – зайки, да и бригады там толковые, без Иванова и Петренко.

Что же случилось сейчас?

Как вариант, можно было предположить, что оставшиеся без контроля рабочие в воскресенье где-то набокорезили и тихо слиняли по домам. Но начальник цеха приходил всегда раньше мастеров, и, по идее, ему бы доложили, случилось что. И по той же идее, уже бы вызвать старшего мастера или Людмилу к себе, да ещё и перед началом смены, проинформировал и дал поручения. И Люда сейчас не пребывала бы в недоумении.

Она отлистала журнал назад, на предыдущие выходные, а потом ещё на одни. Перекидывая туда и сюда пачку длинных листов, сравнивала выработку. Да, в это воскресенье явное недовыполнение. Краем уха, почти подсознанием отметила, как заработал один молот, потом другой. Очень хорошо. Сейчас и остальные подключатся.

Углубившись в изучение журнала и размышления, она не заметила, как перед ней появился бригадир с кузнечного участка №2, Дмитрий. Дмитрий - средних лет неразговорчивый мужчина, был высоким, и не смотри Люда так пристально в журнал, заметила бы его сразу. А так среагировала, только когда он вошел в её стекляшку – отгороженную прозрачную будку – и сел на шаткий скрипучий стул по другую сторону стола.

- А? – Люда подняла голову.

- Я вот… Хотел…

Дмитрий мялся. Но он мялся не просто так, он подбирал слова. Это поначалу, когда Людмила только пришла в цех, ей казалось, что он плохо разговаривает либо дразнит её. И второе более вероятно. Потому что в то время подчиненные вполне могли устроить ей какой-нибудь розыгрыш или проверку. И Люда с почти детской обидой жаловалась на эти шутки. но чаще - на дурацкую манеру бригадира жевать слова Ингвару Федоровичу, прежнему начальнику цеха:

- Он издевается надо мной, да? Мстит за что-то?

Старый дракон улыбался устало и говорил, что дело в другом, что Дмитрий неплохой человек и годный работник. И спокойный голос начальника, ласковый взгляд, в котором никогда (вообще никогда!) не мелькал вертикальный зрачок, успокаивали, делали работу, которая казалась невозможной, вполне терпимой, выполнимой и - да, возможной.

И уже спустя полгода и десять-пятнадцать разговоров с Дмитрием Людмила поняла правоту старика. Бригадир Дмитрий никогда ни на кого не смотрел во время разговора. А говорил он редко. И как такой молчун руководил бригадой? А очень просто: бригадирские обязанности он выполнял жестами. Смотрелось это более чем странно, будто немой что-то кричит на пальцах. Но, как ни странно, рабочие в его бригаде отлично его понимали. И может, ещё и поэтому у них всегда выработка была выше, чем на соседнем участке.

Но когда Дмитрию приходилось заговорить... Это было испытанием не только для него самого, но и для того, кто его слушал: он подбирал слова, чтобы изложить мысль как можно короче. И да, получалось коротко, но - етить через колено! - как долго и совершенно непонятно.

Людмила и сейчас ничего не поняла, но моментально почуяла - дело важное. Как-то мигом в единую картину сложились и воскресное невыполнение плана, и медлительность бригадиров при получении нарядов. Она прислушалась. Да, и тишина на одному из молотовых участков вписалось в ту же картину.

- У нас… штамп того…

Людмила прищурилась и скривилась от неприятного предчувствия.

- Та-ак?.. – поощрила она подбирающего не подбирающиеся слова Дмитрия.

- Сломался… - проговорил он, глядя, как его укрепленный ботинок елозит по бетонному полу.

Людмила запрокинула лицо к потолку своей кабинки и тяжело вздохнула. Вот оно что…

- Только что или с ночной? – уточнила, уже зная ответ.

- С ночной, - обреченно вздохнул Дмитрий.

- Поняла. Займусь. – И, задумавшись на пару мгновений, выдала: - Пока приберитесь на своем участке. Сейчас ремонтники приедут.