Дракон-полиглот, или Мой сожитель — древнее чудовище

Глава 2: Аррион

Мысль о том, что сегодня ночью в её квартире появится новый жилец, не давала Варе сосредоточиться весь день. Диссертация стояла на месте. Фраза «неочевидные грамматические кальки» превратилась в бессмысленную скороговорку, которая крутилась в голове, не неся никакой смысловой нагрузки. Она переставляла книги с места на место, пыталась протереть пыль, но в итоге лишь разводила грязь по поверхностям влажной тряпкой. Казалось, сама квартира сопротивлялась переменам, цепко держась за привычный хаос, ставший за годы её отражением.

Лёша, довольный собой, ушёл ещё вчера, пообещав заглянуть через пару дней «с проверкой нового сожителя». Его энтузиазм не передался Варе. Её глодало странное предчувствие, смешанное с острым любопытством. Кто он такой, этот Аррион? Почему он согласился платить так много за право иногда ночевать на чужой лоджии? И эти глаза... Она пыталась убедить себя, что вертикальные зрачки — это просто редкая аномалия, возможно, последствие травмы или особого заболевания. Но рациональное объяснение не срабатывало. В памяти всплывало его лицо — аристократичное, холодное, нечеловечески прекрасное и одновременно пугающее.

Она поймала себя на том, что в очередной раз подходит к окну и смотрит на улицу, как будто ожидая увидеть его высокую, прямую фигуру в толпе прохожих. Но его нигде не было. Город жил своей обычной жизнью: спешили люди, гудели машины, мигали неоновые вывески. А в её мире наступила странная пауза, наполненная тревожным ожиданием.

К вечеру нервы достигли пика. Варя сварила себе очередную чашку кофе, понимая, что это лишь усугубит дрожь в руках, но не в силах противостоять ритуалу. Она села за компьютер, упёрлась взглядом в экран и попыталась сделать вид, что погружена в работу. Это был жалкий спектакль, который она играла для самой себя. Знаки клинописи плясали перед глазами, не складываясь в слова. Она чувствовала себя заключённой в собственной квартире, в ловушке из книг, бумаг и навязчивых мыслей.

Полночь миновала. В тишине квартиры были слышны лишь тиканье часов на кухне и отдалённый гул машин за окном. Варя уже начала думать, что он передумал, что это была какая-то странная шутка, и она останется одна со своими финансовыми проблемами и чувством глупого разочарования. Возможно, он просто чудак, который развлекается, размещая странные объявления. Или, что хуже, это была какая-то изощрённая мошенническая схема, последствия которой ей ещё предстоит узнать.

И тут она услышала звук.

Не скрип лифта, не шаги по лестнице. Это был лёгкий, почти неслышный щелчок в замке. Плавный, будто отточенный движением. Сердце у Вари ёкнуло и замерло. Она затаила дыхание, уставившись в полутьму коридора, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Казалось, даже воздух в прихожей сгустился и застыл в ожидании.

Дверь бесшумно открылась, и в квартиру вошёл Аррион.

Он был в том же тёмном пальто, накинутом на плечи. В руках у него не было ни сумок, ни чемоданов, только небольшой, изящный кожаный саквояж из той же кожи, что и его бумажник. Он вошёл так, как будто всегда здесь жил — уверенно, без тени сомнения или необходимости осмотреться. Его взгляд сразу же нашёл Варю, сидящую за столом в свете настольной лампы, будто он знал точно, где она будет находиться в эту минуту.

«Он и правда похож на хищника», — промелькнуло в голове у Вари. «Входит в логово и сразу оценивает обстановку». Его движения были плавными, экономичными, лишёнными суеты. Он не просто вошёл в комнату — он заполнил её своим присутствием, сделал пространство вокруг себя другим, более напряжённым и значимым.

— Варвара, — произнёс он своим низким, бархатным голосом, который, казалось, вибрировал в самой тишине. — Вы не спите. Я предупреждал, что моё появление может вас потревожить.

— Я... работаю, — слабо ответила Варя, чувствуя себя школьницей, пойманной за подсказками на экзамене. Ей вдруг стало стыдно за свой выцветший домашний халат, за беспорядок на столе, за саму эту жалкую попытку притвориться занятой. — Ничего, я уже почти закончила.

Он кивнул, его взгляд скользнул по экрану её компьютера, задержавшись на нём на секунду дольше необходимого.

— Аккадская клинопись? Период Ура III? — спросил он безо всякой эмоции, как констатировал бы погоду за окном.

Варя от неожиданности отшатнулась от монитора, как будто он поймал её на чём-то неприличном. Как он мог узнать это с одного взгляда? Даже её коллеги-лингвисты не всегда могли с ходу определить период по нескольким строчкам перевода.

— Вы... вы разбираетесь в клинописи? — выдавила она, чувствуя, как у неё перехватывает дыхание.

— Я коллекционирую старые тексты, как уже говорил, — ответил он, не приближаясь. Его вертикальные зрачки сузились в свете лампы, становясь ещё более зловещими. — В вашем переводе есть неточность. Здесь, — он сделал едва заметное движение подбородком в сторону экрана, — вы интерпретировали идеограмму как указательное местоимение. Но в контексте соседней фразы о распределении зерна, это более вероятно logogram GUR, означающий меру объёма.

Варя снова уставилась на экран. Она перечитала спорный отрывок, мысленно прокручивая грамматические правила и известные аналогии. Чёрт возьми. Он был прав. Абсолютно, стопроцентно прав. Эта мельчайшая ошибка ускользнула от неё, от её научного руководителя, от рецензентов. А этот... этот странный сосед, увидев текст мельком, сходу её нашёл. Это было одновременно восхитительно и унизительно.

— Вы... — она запнулась, чувствуя, как по щекам разливается краска. Ей хотелось провалиться сквозь землю. — Спасибо. Я исправлю.