Дракон-полиглот, или Мой сожитель — древнее чудовище

Глава 7: Ночной визит

Прошло три дня после инцидента в сквере. Три дня, в течение которых атмосфера в квартире напоминала натянутую струну, готовую лопнуть от малейшего прикосновения. Аррион почти не выходил из своей лоджии, а когда появлялся, его движения были ещё более отточенными и беззвучными, а взгляд — пристальным и сканирующим. Он не просто смотрел на Варю — он словно постоянно считывал с неё информацию, проверяя, не принесла ли она с улицы новую угрозу, не тянется ли за ней невидимая нить внимания охотников.

Варя, в свою очередь, чувствовала себя как в осаждённой крепости. Она отменила все очные встречи в университете, объяснившись профессору Орлову по телефону «внезапным вирусом». Она работала исключительно из дома, а выходы в магазин за продуктами превратились в настоящие шпионские операции: она выбирала самое людное время дня, шла быстрым шагом, постоянно оглядываясь, и возвращалась с пугающей скоростью, каждый раз с облегчением застывая за запертой дверью. Даже привычный стук лифта на этаже заставлял её вздрагивать и замирать, прислушиваясь к шагам в подъезде.

Вечер третьего дня выдался на удивление тихим. Варя, уставшая от постоянного напряжения, сидела за столом и с полной самоотдачей погрузилась в разбор очередного лингвистического пазла. На этот раз её внимание занимала загадочная фраза из одного хеттского текста, которая, казалось, описывала некий «камень, говорящий без голоса». Она была так поглощена работой, что почти не заметила, как за окном окончательно стемнело, и в квартире воцарилась ночная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и лёгким шуршанием её ручки по бумаге. На несколько драгоценных минут она забыла об охотниках, о драконе в соседней комнате, о сгущающейся вокруг неё опасности. Это была её форма эскапизма — уход в мир древних слов и забытых смыслов.

Именно эта тишина сделала последующий грохот таким оглушительным.

Это был не звонок в дверь. Это был удар. Мощный, глухой, сотрясший всю дверную раму. Дребезжащим эхом отозвались стаканы в кухонном шкафу. По стене пробежала тонкая паутинка трещин в штукатурке.

Варя вздрогнула так, что ручка выпала у неё из пальцев и покатилась по полу. Сердце замерло, а затем забилось с бешеной скоростью, отдаваясь глухими ударами в висках. Она застыла, уставившись на входную дверю, не в силах пошевелиться. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Это они».

Тишина длилась считанные секунды, наполненные зловещим ожиданием. Казалось, сам воздух застыл, прислушиваясь.

Затем последовал второй удар. Ещё более сильный. Слышался треск дерева — это лопалось внутреннее ребро жёсткости двери, тот самый прочный засов, который Аррион так тщательно проверял несколько дней назад.

«Господи... Они здесь», — промелькнуло в голове у Вари, и по телу пробежала ледяная волна ужаса, сковывающая мышцы и парализующая волю. Она не могла крикнуть, не могла бежать. Она могла только смотреть.

В тот же миг дверь на лоджию распахнулась так быстро, что её чуть не сорвало с петель. На пороге стоял Аррион. Но это был не тот спокойный, аристократичный сосед, с которым она пила чай. Его лицо было искажено холодной яростью, глаза горели не просто серым светом — они излучали фосфоресцирующее сияние, как два крошечных лунных серпа, вырезанных из полярного льда. Вертикальные зрачки были сужены в булавочные уколы, и в них читалась не просто злость, а нечто древнее и безжалостное — инстинкт хищника, защищающего свою территорию и свою... свою что? Добычу? Соседку? Подопечную?

— В укрытие! — его голос прозвучал не как человеческий, а как низкий рокот, идущий из самой глубины груди, вибрирующий костями и заставляющий содрогнуться саму душу.

Но было уже поздно.

С оглушительным грохотом, от которого зазвенело в ушах, дверь выломилась внутрь, отлетев от удара, который мог бы свалить небольшое дерево. На её месте, заливая собой весь проём, стояла массивная фигура мужчины. Григорий. Он был одет в чёрную тактическую форму, его лицо было бесстрастным и жёстким, как высеченное из гранита. Но самое ужасное было в его глазах — они светились тусклым жёлтым светом, как у волка, застигнутого фарами в ночном лесу. От него исходил тяжёлый, звериный запах пота, металла и чего-то дикого, первобытного.

Прямо за ним, бесшумно, как тень, возникла Ирина. Худая, гибкая, она скользнула под мышкой Григория, и её колючий, насмешливый взгляд сразу же нашёл Варю, будто игнорируя Арриона как незначительное препятствие.

— Вот и птичка в клетке, — прошипела она, и её голос был похож на скрежет стали по стеклу, режущий и неприятный. — Думала, спряталась?

Варя отпрянула к стене, прижимая к груди папку с бумагами, как жалкий, ни на что не годный щит. Её разум, обычно такой ясный и аналитический, отказывался работать, захлёстываемый паникой. Охотники. Настоящие. Они вломились в её дом. В её единственное убежище. Граница между внешним миром и её личным пространством была грубо и жестоко уничтожена.

Аррион шагнул вперёд, став между ними и Варей плотной, непреодолимой стеной. Он не принял боевую стойку, просто стоял, но его поза излучала такую первобытную угрозу, что воздух в комнате снова сгустился, стал тяжёлым для дыхания, как перед грозой. Давление в ушах резко возросло.

— Уходите, — произнёс он, и в его рычащем голосе не было ни капли сомнения, ни тени страха. Только абсолютная, ледяная уверенность. — Сейчас. Пока я позволяю.

Григорий ответил не словами, а действием. Он с рёвом, больше звериным, чем человеческим, ринулся вперёд. Его кулак, размером с небольшую дыню, со свистом рассекал воздух, целясь в голову Арриона с силой, способной раздробить череп.