Дракон прилетает в полночь

Глава 2

Марк

Голова всё ещё гудела от тяжёлой сессии, на которой пришлось выложиться по полной. Преподаватели стрясли с нашей группы всё, что только было можно и нельзя. В особенности с меня, ведь как же обойти вниманием и лишним вопросом того, кто постоянно корпел над учебниками и брал дополнительные задания, лишь бы узнать побольше всего и стать лучшим в своём деле. Все знали моё отношение к учёбе и мои цели. А дорогие преподаватели любили испытать меня лишний раз. И преддверие нового года никого не смущало и не вызвало снисхождения для несчастных студентов.

— Марк, что-то ты совсем скис, — обратился ко мне отец, медленно поворачивая по очищенному от снега крутому горному серпантину. Очертания фамильного имения рода Горневых медленно проступали сквозь пышные, приправленные снегом, зелёные кроны еловых по мере нашего приближения. — Настолько тяжёлая сессия была?

Я тяжело вздохнул и бросил на отца усталый взгляд.

— Понимаю, сынок, — нерадостно ухмыльнулся отец. — На работе проблем не меньше. Но это не повод грустить перед праздником.

Согласно кивнув родителю, я посмотрел на наш дом. Красивый, зараза. Бревенчатый, высокий, в два этажа, с большими, широкими окнами, в которые проникает много света, с огромной, тёплой верандой и с изящной террасой, что открывала великолепные виды на расстилающиеся впереди горы и низины.

Я любил это место. Каждый год с нетерпением ждал праздника, чтобы провести время с отцом и никто нас не беспокоил. Трудности и неприятности отходили на второй план. Эти дни были только мы и проводили время так, как того желали наши души. Последние года были особенно тяжёлыми.

С момента когда не стало мамы… всё иначе. Сложнее, тяжелее, лишённое красок и домашнего тепла. Остались лишь мы вдвоём с отцом и всеми силами старались сохранить память о тех счастливых временах, когда нас было трое, когда была полноценная семья.

— Вот и приехали! — радостно возвестил отец, открывая дверь машины.

К нашему приезду всё было почищено, приготовлено и убрано. Работники позаботились и заблаговременно отправились по домам к своим семьям. В эти дни нам никто не был нужен. Они были лишними.

Забрав сумки из машины, мы быстро распределили вещи по своим местам и через полчаса уже расположились в зале возле камина. Обычно мы несколько часов сидели, глядя на алое пламя и разговаривали, делились тем, чем не успевали из-за занятости. А затем нас ждал вкусный, сытный ужин, а вот после него начиналось самое интересное…

Звонок в дверь стал полной неожиданностью. Кто к нам мог пожаловать сюда?

Неладное я заподозрил ещё до того, как отец открыл дверь. Уж слишком его выражение лица было предвкушающим и радостным. Как только я увидел стоящих на пороге высокую, красивую женщину и девушку в костюме снегурочки с широкой, доброжелательной улыбкой, то понял… с этого момента всё изменилось.

Папа представил женщину как свою возлюбленную, а снегурочку её дочерью. Обе были настроены до отвратительного дружелюбно, вели себя сдержанно и мило. А у меня внутри с каждой секундой пламя злости разгоралось всё сильнее и сильнее. Отец предал память матери. Предал меня. Всего ничего прошло с её смерти, а он уже новую женщину в дом приволок. И её бесящую дочурку.

Я сдерживался как мог. Долго и упорно старался не говорить и слова, не показывать боль от предательства отца и своего гнева. Но стоило только Людмиле Александровне обратиться ко мне, как меня прорвало, словно вулкан, изливающийся всепоглощающей лавой.

Слова, что слетели с губ, стёрлись из памяти под пеленой злости. Если я спрошу себя, что именно я наговорил, то вспомню лишь обрывки фраз не более. Но полные гнева и разочарования глаза отца… я не забуду никогда. Так он на меня не смотрел. Чтобы ни случилось, но такого в его глазах никогда не было…

Наверное, именно это и отрезвило меня, ударив хлёсткой пощёчиной наотмашь.

— Как ты посмел? — процедил отец, удерживая меня за руку и не давая уйти на второй этаж в свою комнату. — За что ты так с ними? Они ни в чём не виноваты. Ни Людмила, ни Василиса. Они приехали познакомиться с тобой, а ты…

— Я? — голос осип. — Ты приволок этих… в наш дом. В дом, где была мама, где мы втроём собирались на новый год и это была наша традиция. Её не стало совсем недавно, а ты… строишь свою личную жизнь и оскверняешь её память.

Яд лился из меня нескончаемым потоком. Я не мог совладать с той болью, что съедала изнутри, оставляя глубокие, кровоточащие раны.

— Сын… — устало вздохнул он, отпустив мою руку, но я не стал уходить, желая услышать то, что он хочет сказать. — Я любил твою маму всем сердцем, — он сказал это так, что где-то глубоко в душе что-то натянулось и лопнуло, оставляя пустоту после себя. — И она навсегда останется в моём сердце. Я никогда её не забуду. Она стала всем для меня и именно она подарила мне тебя — моего единственного, любимого сына. Мою гордость и моё продолжение. Но мамы больше с нами нет… Жизнь порой бьёт очень больно, забирая самое дорогое. Но мы должны жить дальше. Должны. Разве мама не этого хотела?

“Этого!” — ответил внутренний голос. Да, мама всегда желала нам счастья и хотела, чтобы мы были счастливы.

— Я не могу, пап. Не могу… вот взять и начать жить, забыв о ней.

— Это не значит, что мы забыли, сынок.