Дракон с условиями. Целительницу не предлагать!

17. Эдгар

Боги, скажите мне честно, как я докатился до такого? Я, племянник императора, один из сильнейших драконов Ондэра, застрял в дыре рядом с девчонкой, которая, спасая меня, похоже, погубила.

Ее целительская помощь дурно на меня повлияла. Тени – мое темное отражение – бесились, и каждый раз, стоило этому цветочку топнуть ножкой в мою сторону, норовили ее задушить. Не очень дружелюбный и благодарственный жест с их стороны. Они взбесились и жили своей жизнью, с трудом подчиняясь мне.

Моя светлая магия была на нуле. Марита потребовала использовать бытовое заклинание, но я не уверен, что способен провести его. Да уж, Эдгар, влип ты по самые уши!

Ужасно бесила эта ситуация. Кажется, я был более собран и уверен в успехе, когда тени только начали проявляться. Сейчас все было против меня. Я не мог подставлять девушку, понимая, как сильно она рискнула, помогая мне. Всего неделя, чтобы разобраться во всем. Лучше бы она бросила меня умирать. Не знаю почему, но, кажется, тени раскусили ее особую магию, не похожую на другую, и желали завладеть хозяйкой. Безумная темная часть меня, способная перечеркнуть все человеческое!

Почему она сама не может применить бытовое заклинание, носится с травами и мазями? Исчерпала свой резерв? Но как? Я же ощущаю в ней невероятную силу. Стесняется? Поначалу я так и подумал. Любая незамужняя леди потеряла бы рассудок, оказавшись в ее ситуации. Но она другая, какая-то совершенно особенная: как роза – с гладкими и прекрасными лепестками, которые могут стать колючками, заставляющими осторожно, с уважением относиться к ней.

О, боги, почему портал привел меня именно к ней? К любительнице шелковых простыней, женских романов сомнительного содержания и магии, выворачивающей меня наизнанку. Дай сил и терпения не наброситься на нее, когда она так нежно водит пальчиками по коже головы, тщательно намыливает мои волосы. Промывает их теплой водой. Потом намыливает снова.

Вода в ванной алая, рана снова кровила, но впервые я радовался такому стечению обстоятельств. Мое тело с трудом передвигалось, но зато охотно отреагировало на ее прикосновения. Промыв волосы, она взяла в ладонь жгутовую мочалку, накапала туда мыльный отвар и, подняв указательный палец вверх, предупредила:

– Наклонись немного вперед, помою спину. Только спину! – сделала она акцент на последнем слове. Я усмехнулся и кивнул. По комнате разносились приятные ароматы трав, я ощущал ее прикосновения к спине, напрягаясь, не давая теням выбраться наружу. Она смыла пену, протерла руки полотенцем и сказала:

– Все, дальше ты сам. Я схожу за ножницами, – я замер, задержав свой взгляд на ее слегка влажных волосах и платье. Она, видимо, поймала его, засмущалась и отвернулась, продолжая давать команды: – В кувшине чистая вода, смой кровь с ног и рук, и обернись внизу полотенцем. Так уж и быть, промою грудь сама, нанесу мазь и перебинтую.

Я заметил, как она тяжело вздохнула и направилась к выходу. Как только дверь закрылась, осторожно встал, сжимая зубы от боли, как смог быстро помылся, обмотал пояс полотенцем. Вышел и облокотился о ванную, как услышал стук в дверь.

– Можно? – спросила Марита. Я окинул себя еще раз. Взял еще несколько полотенец и повязал их поверх первого.

– Входи, – сказал, наблюдая за смущенной девушкой, входящей в ванную. Ее длинные рыжие кудри были перевязаны лентой, а она сама медленно приближалась ко мне, удерживая в ладоне бинты и ножницы.

– Ладно, – тяжело вздохнула девушка и потянулась к полотенцу, потом опустила взгляд вниз, к моему достоинству, ненадолго задержалась и покраснела.

– Не хотел смущать тебя. Спрятал как мог, – попробовал пошутить я. Девушка скривилась и наклонилась вниз, к ящику, за другим свежим полотенцем. Она набрала в кувшин воды, промокнула край полотенца.

– Потерпи немного, – предупредила она, – я осторожно промою рану.

Марита сосредоточенно водила полотенцем по моей груди, постепенно опускаясь к ране, я с трудом сдержался, чтобы не застонать от ее действий. Да что со мной происходит? Кто эта девушка? Ведьма?

Я скрестил ноги, сильнее схватился ладонями за борт ванны, девушка приняла этот жест по-своему:

– Прости, сейчас нужно немного потерпеть. Вложу мазь в рану и перебинтую.

Я безмолвно кивнул, отвел взгляд в сторону. Позволил ей нанести мазь и перебинтовать. Абсолютное доверие Марите – еще одна странная вещь этого мира. Неужели она и есть та самая?

– Готово! – улыбнулась девушка, напоследок проведя пальцем по моему шраму на лице, уточнила: – Сильно больно?

Я напрягся еще сильнее, ее прикосновения выбивали меня вместе с тенями из колеи.

– Все в порядке. Я привык к ранениям. Спасибо тебе, – сухо проговорил я, в надежде, что она скорее уйдет и я смогу расслабиться.

Девушка отошла, забрала с собой чашу с мазью, ножницы и бинты и вышла:

– Не задерживайся. Одевайся скорее, я подогрела суп.