Дракон украдет твою свободу

Дорога к замку де Сверре

Карета немилосердно тряслась по снежным ухабам. Меня мотало из стороны в сторону, и я крепче сжала руками край деревянной лавки.

Колесо попало в глубокую яму, и лошади дернули карету вперед. Я подпрыгнула вверх и ударилась головой. Грейс напротив меня даже не шелохнулась.

— В столице дороги гораздо ровнее. — Мои зубы стучали от холода. Ветер проникал сквозь щели и пробирался под полушубок.

— А правда, что в столице никто не ездит в каретах? И все перемещаются в пространстве с помощью магии? — Грейс откинулась на спинку лавки и закинула ногу на ногу.

— В пространстве могут перемещаться только сильные маги. — Я потерла онемевшие от холода пальцы. За время учебы в столице я отвыкла от северных морозов.

— Говорят, столичные маги надевают белые рубашки с кружевными манжетами. И что же — на шею повязывают пышные банты, словно барышни?

— Это в моде и красит мужчину, — коротко ответила я и отвернулась к окну. Метель била в узкое окошко и превращала пейзаж за окном в снежное месиво.

— Вот как девки, ей-богу! Не то что наши северные викинги, — громко ответила Грейс и запустила руку в короткие светлые волосы. Они торчали в стороны, как сухая солома. — Надеюсь, вы не обручились тайно с каким-нибудь столичным магом. — Она с подозрением прищурилась.

— Мы не выходили за пределы академии! — вспыхнула я, и мы замолчали под гул ветра и стук колес.

Когда глаза стали слипаться и я задремала, Грейс прочистила горло и осторожно спросила:

— Коль вы так усердно учились, стало быть, вы освоили магию?

Я открыла рот, чтобы ответить, но раздался крик кучера. Карета дернулась и остановилась.

Грейс высунулась из дверцы и закричала:

— Уэйн, почему мы не можем доехать до замка без остановок? Дай мне сесть на козлы и взять поводья — и мы доберемся за четверть часа.

— Никак нет, леди Грейс, это не пристало благородной даме. Да и дороги занесло. Мы завязнем, если пустим лошадок быстрее... Заедем на постоялый двор, отдохнем, а к вечеру авось будем там.

— Экий бездельник, ему лишь бы отдохнуть. — Грейс недовольно хлопнула дверью кареты.

Признаться, я была рада даже небольшой остановке, чтобы согреться и сделать глоток теплого травяного чая. Наша старая карета была утеплена только подкладкой из шерсти, угли в сундуке догорели и уже не давали тепла.

Мы вышли из кареты, и я с радостью распрямила затекшие ноги и спину.

В таверне было немноголюдно: северяне пили брагу и громко разговаривали. Полная хозяйка встретила нас добродушной улыбкой, и мы прошли внутрь. Меня закружили, сняли шубу и посадили в центре зала.

Уэйн громко отдавал распоряжения владельцу трактира:

— Смените нам лошадей! Подайте миледи запеченные медвежьи мозги с брусникой!

— Я не буду есть мозги, — громко прошептала я Грейс.

— Обязательно попробуйте, миледи. Вы так исхудали в столице. Щеки впалые, лицо белое. Женщина должна быть сильной и полной, чтобы и дитя выносить, и дров нарубить.

По меркам севера Грейс была истинной красавицей: широкие плечи и рост на голову выше моего. Фигура ее была чуть угловатой, а движения — быстрыми и уверенными.

— К нам приехала племянница герцога де Сверре — миледи Сиера! — торжественно объявил Уэйн.

Все сидящие в трактире повернулись в мою сторону. Я коротко кивнула, и вернулась к похлебке.

Северяне подняли свои кружки и радостно загалдели. Высокие и светловолосые, они заполнили зал разговорами и громким смехом, как вода — русло реки.

Я скользнула взглядом по одному из гостей, кто выделялся, как черный ворон среди белых голубей. Его волосы скрывал черный же капюшон плаща, а тени окутывали лицо. Он сидел в отдалении от всех, ничего не ел и не пил, хотя перед ним стояла полная тарелка еды. Он играл кинжалом в руках, и в стальном лезвии отражалось пламя свечей.

Я обхватила ароматный горячий горшочек и стала греть закоченевшие руки. В нем была похлебка из оленины — жирная и наваристая. В столичном кафетерии я бы в жизни не стала такое есть, но сейчас я была так голодна, что чуть не мурлыкала от удовольствия.

— Миледи Сиера учится в Высшей академии магии в Сентромундусе, — громко сказала Грейс хозяйке заведения.

— Сентро… что? — переспросила хозяйка.

— Сентромундус. Столица нашей империи. Значится как центр мира, — громко сказал кто-то.

Фырканье потонуло в гуле, северяне стали громко ставить стаканы на стол и скрипеть стульями. У севера был только один центр: наш фамильный замок.

— Так, может, ученая миледи моему Гисли зрение подправит, а то не видит уже дальше собственного носа. Говорят, столичные маги руками в воздухе проведут, и даже безногие бегать начинают...

— А безрукие — на руках ходить, — раздался смех.

Один из мужиков вскочил со стула и стал криво водить в воздухе ладонями и изображать, как они рисуют руны.

— Столичный маг! — закричал кто-то из мужиков. — А она может поставить защиту на ограду? Мне уже три раза олени забор ломали...

— Да это не олени, а старый Гуди... Напьется браги и начинает крушить все вокруг! Надо просить мага зерно превратить в золото!

— Мелко ты берешь, брат. Вот я бы попросил мага о другом. — Один из мужиков снизил голос и заговорил тише: — Вернуть всем северным снежную магию…

Мужики загалдели и стали наперебой перекрикивать друг друга. А я... А у меня как-то резко пропал аппетит. И уже суп стал еле теплым и пересоленным. Я положила ложку на стол и подперла рукой подбородок.

Кто-то хмыкнул. Я подняла глаза: мужчина в черном капюшоне еле сдерживал смех.

Я сощурилась и гневно посмотрела в ответ. И он впервые встретил мой взгляд — пронзительно и смело. Он обжег меня, как вспышка огня, захотелось поскорее отвернуться. Но я продолжала смотреть на незнакомца широко открытыми глазами. Меня притягивала к нему неведомая сила, как огонь — мотылька.

Мужчина явно был не местным. Смуглая кожа, будто он провел зиму под палящим солнцем, а не под серым небом. Черные волосы, словно он бросал вызов светло-русым северянам. Пряди, небрежно свисающие на лицо. Он явно обрезал их кинжалом, а не ходил стричься к цирюльнику для благородных господ.