Дракон в беде или согрей огненного

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. «Хоть передом, хоть задом, все не тем фасадом». Не угодишь, в общем.

Паша

Чтобы не лежать уставившись в потолок, я как-то пошла на богатую княжескую кухню, и предложила помощь:

— Может вам помочь что почистить или замесить?

Кухарка, довольно молодая дородная женщина, с раздражением отозвалась:

— Ты иди, девка, у нас тут своих девать некуда! Не до тебя! Иди отсюда! Да скорее уходи, чтобы хозяйка не узнала!

— Ну может что перебрать надо? Почистить? Крупу, репу, морковь? Я все это умею… — попробовала я еще раз.

— Иди, говорю!

Вот и весь разговор.

Предложила помочь с уборкой, дом большой, дел полно, а мне все лучше, чем день деньской сидеть без дела. Старая служанка, (наконец узнала, что ее зовут Агата), что присматривала за мной, ответила:

— Так тебе запретили в господские покои ходить! Как ты там убирать собралась?

— Может мне в прачки пойти? Там помощь нужна?

Старушка недовольно покачала головой:

— Не нужна! Нигде не нужна. У нас все налажено, наоборот рук много, а платить нечем.

Серьезно? Вот не думала, что такой рачительный и трудолюбивый князь мог допустить такое. Наверно, просто не успел навести порядок.

В один из таких пустых дней, как раз после обеда, в нарушении всех приличий одетая я в тоске лежала на покрытой постели.

Да, папа бы не позволил мне просто так валяться. Но здесь мне никуда ходить нельзя, в тот же лес за ягодами нельзя, в поле нельзя. Ничего делать нельзя. Осталось валяться на кровати, уставившись в потолок, и изучать появившиеся в побелке трещины и полоски.

Не знаю специально или нет, но кухаркины помощницы под моим окном то и дело заливали забитую птицу кипятком, чтобы быстрее ощипать. Из-за этого в мою комнату ветром заносило ужасный запах мокрых перьев, и я торопилась на это время уйти во двор или хотя бы в коридор. Но в этот раз то ли птицы к обеду было мало, то ли ветер отогнал пар в другую сторону, в мою комнату ничего не попало, и я осталась лежать на кровати как лежала.

— Ты слышала, как князь с сестрой по возвращению ругались? — сказала судя по голосу совсем молоденькая служанка.

— Это когда он ругался за то, что она обобрала до нитки крестьян, а она клялась, что все делает как он приказал. И никогда ни у кого лишнего ничего не брала? Слышала, конечно, кто же не слышал, — отозвалась вторая девушка с более низким голосом.

Я тогда ничего не слышала, так как расстроенная ушла. Потому и прислушалась.

— Княгинюшка-то расплакалась от слов брата. А я так и не поняла, княже все же узнал, что крестьян обирает ее подруженька, та что дочку нажила от нашего старосты или нет?

— Ты сама-то это видела, что болтаешь?! — Оборвала ее товарка.

Но молодую служанку это не смутило. Она тут же осадила подругу:

— А вот я и не болтаю! Да видела я все! Приезжала эта кикимора, Таиська, к Бобровым, Листьевым, Семеновым. Да еще много к кому из наших посадских! Обобрала их как липку, все зерно у них забрала. Сказала, что по приказу княгини. Потом на рынок все свезла. Вернулась с полными сундуками. Что там не знаю, наш лакей еле занес их. Тяжелые!! А Бобровым и прочим людям как теперь жить, хоть всем семейством да в омут с головой! Хорошо князь вовремя вернулся, кинулись они к нему в ноги, он зерна и золота им дал, и сказал больше никому ничего без его личного приказа не платить!

Тут подала голос третья служанка:

— Да не только Таисия-прощелыга людей обирала! Под видом помощи княгине прошлым летом по княжеским людям ездила та, что милочкой всех кличет как ее там… Раиска. Да, белобрысая грымза, которая на крысу смахивает!

— Да, точно Райка тогда и каталась, все яйца да масло сливками забрала и на рынок свезла. Вернулась в нарядах, что царицы носят! — фыркнула молоденькая служанка. И задумчиво добавила: — Да, из них только рыжая Пелагея вроде как никого не обдирала.

— Да откуда ты знаешь?! Да все они одним миром мазаны… — отмахнулась другая. — И кто скажет? Сами не видели, а что там на самом деле было?

— Получается что княгиня на самом деле ничего не знает? Или подруг покрывает?

— Да кто же их поймет! — Подвела итог самая молодая.

Действительно, кто? Я пожала плечами. Таисия, Раиса, Пелагея… Вот как зовут трех подруг сестры князя. Но меня это не касается. А то, что подруги сестры князя тут как хозяйки себя ведут, я тоже заметила.

Князя не было в поместье уже три недели. За это время ко мне стал каждый день приходить учитель. Я, как тонущая за куст, схватилась за возможность учиться, правда он, Аполлон Филиппыч, особо не сильно рвался меня учить.

Вообще все началось забавно. Входит с мою комнатенку молодой человек с тонким носом и темными кудрями на висках как у девицы, заплетенными на затылке в короткую тощую косу, одетый в потертый серый бархатный камзол не очень свежего вида и замызганные сапоги, смотрит на меня пристально и важно говорит:

— Меня зовут Аполлон. Теперь я твой учитель.

Я в первый момент обрадовалась, ну наконец-то я смогу читать и писать!

— Я Параскева! — И поклонилась как девице положено.

Он сморщил нос и спесиво заявил:

— Вижу что ты, Параскева, девушка полностью лишенная утонченности!

Я только и сумела выдохнуть. С чего он это взял? И чем измерил, лишена я утонченности или нет? Я тоже хочу так уметь!

Но вслух только спросила:

— Что вы имели в виду?

— Что мои ученицы обычно приходили в восторг от моего имени.

Я ошарашено уставилась на него, не понимая, что можно ответить на такое. Но папа учил был всегда вежливой, даже если хочется взять дрын и спросить, а ты не ошалел ли часом, дружочек?!

Я потерла пальцем лоб и все же вежливо сказала:

— Да. Простите, пожалуйста. У вас очень красивое имя. — Угу, я помню, странных людей обижать нельзя. Их надо жалеть. Да-да, я помню. И дрын… да, нельзя. В общем, я вежливо ему улыбнулась. — Простите, Аполлон. Вас именно по этой причине для меня и наняли: я правильному поведения не обучена. Потому прошу меня простить. И всему научить.