Дракон в хозяйстве пригодится!

Глава 3

— Ты о чем?! — я попятилась.

Мне не нравилось выражение его лица.

Он смотрел на меня голодным взглядом, как на лакомый кусок пирога — того и гляди проглотит!

— Таира! Где ты бродишь?! Обед стынет!

Голос матушки где-то за стенами амбара вибрировал от раздражения, но для моих ушей он прозвучал небесной музыкой. Ведь это прекрасный повод уйти прямо сейчас, оборвав скользкие разговоры о каком-то авансе! Я крикнула, повернувшись в сторону двери:

— Иду-у!

— Мы не договорили, — перегородил дорогу кузнец.

В его темных глазах вспыхнул холодный блеск. Была бы его воля, будь мы одни, он бы меня не отпустил. В теплом амбаре вдруг стало зябко, и я поежилась, обхватив себя руками.

— Меня матушка ждет. Надо идти.

— Как бы не пожалела, — нахмурился упрямец, не отрывая от меня сердитого взгляда.

Я ничего не ответила, хотя очень хотелось сказать какую-нибудь колкость. Взяла Ленточку под уздцы и повела ее к дверному проему.

На выходе обернулась. К счастью, Рагнар следовал за мной. Почему-то ни капли не хотелось оставлять ревнивца с моим подопечным.

Под строгим взглядом матушки мы скомканно распрощались, и скоро высокая, крепкая фигура кузнеца скрылась за холмом. Я испытывала странную смесь облегчения и тревоги. С момента возвращения домой постоянно это чувствовала. То облегчение, то тревогу.

Я отвела лошадь в конюшню, поудобнее устроила в стойле. Налила свежей воды в поилку, подкинула корма и направилась в дом, то и дело сдувая с лица непослушные светлые пряди.

Когда зашла на небольшую кухню, затопленную солнечным светом, я замерла на пороге, наслаждаясь охватившим меня чувством уюта. Стулья, стол, шкаф и полки — простая, добротная мебель, сколоченная еще отцом, напоминала о беззаботных временах. В ароматах жареной картошки с грибами притихли тревоги, и на сердце стало чуть спокойнее.

Дырчатый, желтый сыр на чистом, льняном полотенце, пористый хлеб только что с печи, вареные яйца, свежая зелень доделали свое дело. Рот мгновенно заполнился слюной, а в животе заурчало.

Торопливо стянула с натертых ступней тонкие сапоги из оленьей кожи, которые не снимала два дня подряд, и босыми ступнями прошлепала по прохладному, дощатому полу к металлическому умывальнику. Наспех помыла руки, села за стол и наконец приступила к картошке с грибами, пока та не остыла! М-м! Вкусно!

Матушка устроилась на стуле напротив меня и, лениво ковыряясь в своей тарелке, принялась ворчать. Ее хрипловатый голос дрожал от эмоций:

— Я понимаю, почему ты не хочешь мэра. Богатый, солидный, но старый. Молодой девчонке куда с таким стариком! А Рагнар? Что с ним не так? Красивый, сильный, зажиточный. При деле. Всегда у тебя будет крыша над головой, еда. Будешь с ним сытой. В тепле.

— В тепле! — фыркнула я. — А если останусь с тобой, то придется голодать? И мерзнуть, завернувшись в долги?

Матушка не умела врать. И даже, когда пыталась, ее всегда выдавали глаза. Вот и сейчас она отвернулась и недовольно скривилась:

— Рагнар слишком болтлив, как по мне.

Я прекрасно понимала, почему она скрывала наше бедственное положение. Ей не хотелось давить нищетой на мое решение о замужестве, как давил сегодня кузнец, угрожая постыдными отношениями с мэром. Матушка пыталась оставить для меня иллюзию выбора.

Только вот мне была нужна не иллюзия, а настоящий выбор... который был бы возможен, имей мы больше денег.

Сейчас меня поедом грызла мысль: почему, имея самый большой кусок земли в городе, мы разорились?!

— Расскажи мне про долги. Все при все.

— Что тут рассказывать? — худенькие плечи матушки устало поникли. — Налог на землю. Налог на дом. Налог на лес. Не знаю, может, в этом году введут налог на воздух. Тут крыша прохудилась. Там инструмент поломался. На все нужны деньги.

Я нахмурилась и кивнула:

— С расходами понятно. А доходы?

— Мы сдаем в аренду пару полей за холмом, да толку-то! Много ли возьмешь с крестьян, которым надо кормить ораву спиногрызов? Несколько серебряных монет в год да соленья.

— Это и правда не доход, — согласилась легко. — Тогда какие у нас доходы? — в груди начинало закипать возмущение.

Никому не понравится, когда в восемнадцать лет его считают ребенком! Или того хуже, дурочкой! Я в третий раз справлялась о доходах, и в третий раз слушала о том, как тяжело и дорого жить.

— Никаких, — нехотя признала матушка, опустив глаза и тонкими пальцами с идеальными овалами ногтей соскабливая со стола невидимую грязь. — Ты не переживай. Главное, тебя пристроить. А о долгах не думай. Я разберусь. Как-нибудь.

— Не надо меня пристраивать! — всплеснула руками. — Это наш дом. Мы одна семья. И долги у нас общие. Давай что-нибудь придумаем! Ты же видишь, пора что-то менять!

— И что? — прищурилась.

— Нельзя только отдавать. Мы должны заработать деньги, а для этого надо уметь их брать!

Матушка нахмурилась. Глаза недобро сверкнули.

— Тогда начни со своего проглота! Вытряси из него золотых или выбрасывай его к Бездне с нашей земли!

— Он даже ложки каши не съел! Даже часа не полежал в амбаре! А арендаторы... Я встречала недавно Верну в магазине шелкового белья. В ее руках были упаковки. Одета в дорогущее платье. Почему у них нет денег заплатить за аренду, зато есть — для красивой одежды?

— Мала ты еще, Таира, чтоб меня учить, — матушка поджала губы. — Ешь давай! А я пойду делами заниматься. Взрослыми.

Тонкий силуэт, закутанный в темную простую ткань, быстро скрылся за дверью.

Я без аппетита доела остатки еды и отправилась мыть посуду. Пока носила воду из колодца и мыла щербатые тарелки в медном тазу, думала над услышанным.

Долги. Долги. Долги.

Завтра же обойду весь кусок земли, который нам принадлежит, и поищу, как выжать из него золотые и серебряные монеты.

В наших лесах охотились, речной рыбалкой кормился весь городок, наши поля обрабатывали крестьяне, но при этом мы, владельцы этой прекрасной земли, уверенным шагом подобрались к нищете.